Интересно, подумал морской дракончик, почему никто не зовёт Анемону на занятия, которые ей положено посещать? Щук несколько раз показывался в главном зале, сверля гигантского ночного подозрительным взглядом, но разговоров не заводил.
Около полудня Глин собрал в зале небесных драконят, и Беда рассказала им о поединке между Пурпур и Рубин. Узнав, что старая Небесная королева убита и новая прочно утвердилась на троне, ученики переглядывались с облегчением. Один из них, из Золотого крылышка, задержался на обратном пути возле Мракокрада, завистливо рассматривая кучу драгоценностей Анемоны. Морду красного дракончика пересекал уродливый шрам. На шее у него, как почти у всех, висел чёрный кожаный мешочек, но никакими сверкающими безделушками, как у морской принцессы, он явно похвастаться не мог. Карапакс с ним ни разу на своей памяти не разговаривал: этот небесный вечно смотрел так, будто хотел убить.
– Привет, Жар! – вежливо кивнул чёрный великан, опуская свиток на пол и закладывая прочитанное место камнем.
– Держись подальше от моих мыслей! – грубо рыкнул в ответ небесный.
– С удовольствием.
– Ты и раньше у меня в голове копался! Думаешь, не знаю? – Жар сердито хлестнул хвостом. – Я чувствовал. Не смей!
Мракокрад задумчиво глянул на его изуродованную ядом морду.
– Ладно, так и быть. Очень уж там у тебя темно.
– Что ты имеешь в виду? – злобно оскалился небесный.
– Темно в смысле мрачно или пусто-пусто? – насмешливо поинтересовалась Анемона.
Дракончик свирепо зашипел, но Мракокрад шагнул вперёд, заслоняя собой принцессу.
– Знаешь, Жар… – спокойно произнёс он, – а я ведь мог бы вылечить твой шрам.
Небесный отпрянул, прикрывая морду лапой, и мрачно оскалился.
– Только не надо врать! Я уже просил дракоманта вылечить меня, а он не пожелал… или не мог… падаль червивая!
– Ты Камнероя просил? – поднял брови ночной. – Странно, что он не согласился, оно не так уж трудно. Много силы он бы не потерял.
– Что, правда? – вскипел Жар. – А сам стонал да кряхтел, как будто это его убило бы! Сказал, не может вылечить всех раненых в Пиррии, так что нечего и начинать. Тухлый рыбий потрох!
– О луны! – покачал головой Мракокрад. – Ну, его дело, мало ли. Но я точно могу тебя вылечить… если хочешь.
Дракончик колебался. Карапакс видел, как дрожат его лапы, хотя на морде застыла всё та же ярость. Наконец он глухо прорычал:
– Зачем это тебе? Что ты хочешь взамен?
– Ничего. – Чёрный дракон сорвал с лианы тёмно-синий цветок, рассеянно повертел в когтях, затем шагнул к неподвижно стоящему Жару. – Я стараюсь доказать кое-кому, что вовсе не такой злодей, как они привыкли думать… что мне можно доверять. Стараюсь помогать другим. Так почему бы не помочь и тебе?
– Что, совсем никаких условий? – недоверчиво хмыкнул небесный. – Так я и поверил!
– Мне многое нужно исправить… как это называется… да, искупить. Я хочу, чтобы Лу… чтобы все мне поверили.
– Не надо мне твоих одолжений! – прошипел Жар. – Никто не будет ставить на мне опыты!
– Да ничего подобного, слишком уж ты подозрительный… Просто доброе дело. – Чёрный великан подошёл вплотную, нависая, как скала, и почти доставая головой до круглых фонарей под потолком. Жар смотрел снизу вверх, задрав изувеченную морду. В глазах его горела безумная надежда, смешанная с недоверием. – Я вижу по твоим мыслям, что тебе это очень нужно, так что прими и не тревожься по пустякам.
Он легко провёл цветком вдоль шрама от одного конца до другого.
–
Дракончик отпрянул, прикрывая лапами морду, но Карапакс успел заметить, как встопорщились и зашевелились обесцвеченные и покорёженные чешуйки, меняясь прямо на глазах. Казалось, морду Жара оплели извивающиеся змеи. Он издал пронзительный вопль и присел, закутавшись крыльями.
Мракокрад спокойно наблюдал, обрывая с цветка лепестки и роняя на каменный пол.
Когда небесный убрал крылья и повернулся к свету, Карапакс изумлённо выдохнул. Конечно, он не сомневался, что заклятие сработает, но всё равно был потрясён, увидев гладкую рубиновую чешую и правильные черты на месте страшного увечья. Жар стал выглядеть моложе и вовсе не таким злобным. Морской дракончик ощутил укол стыда за своё предвзятое отношение.
Небесный осторожно и недоверчиво ощупывал морду, словно боялся, что новые чешуйки осыплются, как иней с ветки.
– Ну и ну! – воскликнула Анемона. – Ты стал совсем другой. Потрясающе!
Бросив взгляд на ночного, Жар развернулся и бросился вон из пещеры.
– А спасибо сказать? – насмешливо крикнула вслед принцесса. – Ну и драконы пошли, – обернулась она к Мракокраду. – Знаешь, я ведь хотела вернуть зрение Звездокрылу, но Цунами запретила: мол, душа моя слишком ценна и всё такое прочее. – Она с улыбкой погладила свой ошейник. – Зато теперь я всё могу… И ты! Любой из нас. Вот Звездокрыл обрадуется!
