Карапакс искоса глянул на Луну. Вид у неё был мрачный, но решительный. Если колдовство Мракокрада и действовало, то не настолько, чтобы подчинить её разум полностью, иначе зачем было упрашивать?
Может, она вообще не под заклятием или на неё оно действует как-то иначе? А если это тоже часть его коварных замыслов?
– Привет вам, мои сородичи, ночные драконы! – разнёсся эхом по лесной прогалине грохочущий голос чёрного великана. – Надеюсь, все прибыли? Готовы ли вы последовать за мной в величайшее королевство Пиррии? Он кивнул драконихе, что стояла впереди всех, и та вскочила на помост. Карапакс сразу узнал Зубасту.
– Ну и ну, – шепнул он радужной. – Уже вышла из тюрьмы! Как думаешь, Ореола знает?
Кинкажу в ответ лишь бессильно зашипела.
Ночная пристроилась рядом с королём, оттеснив морскую принцессу и заслужив её свирепый взгляд.
– Моя новая помощница Зубаста, – объявил Мракокрад, – возглавит добровольцев, которые вызвались нести припасы. Когда прилетим на место, устроим знатный пир в честь возвращения племени на родную землю!
По драконьей толпе пробежал радостный гул. Мракокрад величественно распростёр крылья, словно хотел охватить всех подданных.
– Наше чудесное королевство не так уж и далеко отсюда, как и наше великое будущее. За мной, ночные!
Он поднялся в воздух, но тут из-за деревьев появились Ореола с Потрошителем. Поднявшись на помост, они задрали головы, глядя на парящего ночного.
– Ваше величество, радостный час настал! – крикнул сверху Мракокрад. – Спасибо за убежище, предоставленное племени на время моего отсутствия! Желаю удачи с вашим собственным племенем!
Могучий взмах крыльев качнул кроны деревьев порывом ветра, и великан взмыл в небо. За ним последовали другие, и вскоре дневной свет затмили чёрные крылья, хвосты и чешуя. Казалось, над лесом клубятся грозовые тучи.
Карапакс наблюдал с тяжёлым сердцем. В душе он до сих пор не верил, что так много драконов поддадутся чарам Мракокрада. Не проведя на воле и трёх дней, древнее чудище сумело набрать армию и наложить лапы на целое королевство. Власть его когтей усиливалась с каждым мгновением.
– Мы не сможем его остановить, – с горечью шепнул дракончик. – Он слишком силён.
– Но не всесилен! – шепнула в ответ Кинкажу. – Гляди! – Она показала хвостом на ночных, оставшихся внизу. Помимо Луны и Потрошителя, ещё не менее полусотни – включая, как ни удивительно, Когтя и его мать.
– Кое-кто нас всё-таки любит, – с гордостью заметила радужная, – и понимает, как здорово жить у нас в лесу.
– А может, слишком боится Мракокрада, – предположил Карапакс, уклоняясь от шлепка хвостом.
Тем не менее оставшихся после массового исхода едва ли можно было назвать племенем. Они жались друг к другу, с опаской поглядывая на окружающую чащу, которая сразу стала казаться тёмной и страшной. Ни дать ни взять, беженцы от катастрофы.
Они и есть беженцы, осознал вдруг морской дракончик. Дважды беженцы – от губительного извержения вулкана и от короля, укравшего их племя.
– Может, нам лучше сразу вернуться на Яшмовую гору, – безнадёжно вздохнул Карапакс. – Там хоть безопаснее, рядом с Цунами и Глином.
– Сидеть и ждать, когда она обрушится от урагана и льда? – ехидно фыркнула Кинкажу. – Причём из-за нас, слишком ленивых, чтобы спасти мир! Нет, это не для меня. Ты как хочешь, а мы с Луной полетим разбираться.
– Хм… что значит, разбираться? – с тревогой спросила ночная. – Ты уж поясни, пожалуйста.
Морской дракончик снова вздохнул.
– Да нет, я не против… Сказал, значит, лечу.
– Приятно видеть такой энтузиазм! – хихикнула радужная. – Не волнуйся, мы туда и назад. Скоро снова засядем за математику.
Карапакс покачал головой. Ну вот как это ей удаётся? Вроде смотрят на одно и то же, она думает: «Ага, сейчас разберёмся!», в то время как он хнычет: «Всё пропало!»
Они вылетели позже тем же утром. Подружки успели попрощаться с Ореолой, а с Когтем договорились через несколько дней встретиться в академии. Храбра и Чтица улетели с Мракокрадом, и Ореола почти не надеялась на их возвращение.
Новое письмо Вихрю гласило:
На самом деле надежды было маловато, но Карапакс верил, что у написанного больше шансов обернуться правдой. Стирая слова со сланцевой дощечки, он вспомнил, как прежде, боясь забыть, записывал подряд все мысли и наблюдения, как будто они были гениальными. Как приятно снова ощутить в когтях грифель!
«Если выберусь живым, снова начну писать», – подумал дракончик.
Стаю ночных, похожую на чёрную тучу, было видно издалека. Пролетая над горами, Карапакс заметил внизу крепостные стены опустевшего гнезда воришек. Как страшно, должно быть, этим малюткам было глядеть в небо на сотни и сотни драконов. На их месте он, наверное, прятался бы в скалах до старости.
