Полицейская машина наддала газу, поравнялась с нами. Сирена завывала оглушительно.
– Помощник шерифа округа Шелан, – скомандовал голос из динамика. – Немедленно сверните к обочине и остановите ваше транспортное средство.
Я скорее почувствовала, чем услышала, что Лестер уселся рядом со мной. Мы встревоженно переглянулись.
– Э, брат, – сказал Лестер, – я как бы уверен: он хочет, чтобы ты остановился немедленно. И, ты уж не обижайся, на этом старом автобусе нам от него не уйти.
Родео не отвечал. Полицейский повторил свою команду через динамик.
– Родео, послушай меня, – сказала я погромче. – Если ты не остановишься, тебя арестуют. И тогда мы вообще не доберемся до места. И ты наверняка нарушишь обещание. Пожалуйста, Родео. Просто сверни к обочине, и все.
Родео лишь нервно сглотнул.
Тогда я протянула руку и включила поворотник.
И – это было легче легкого – вывернула руль одной рукой, постепенно направляя автобус к обочине.
Родео мрачно вздохнул. Но потом кивнул. Убрал ногу с педали газа, нажал на тормоз, и автобус, дребезжа и подрагивая, замер на обочине автострады. Коп припарковался впереди нас.
Родео заглушил мотор. Он смотрел вперед, на копа, который собирал свои манатки и тянулся к дверце, чтобы вылезти из машины. Я заметила, что рука Родео дрожит.
Коп забарабанил в дверь автобуса.
Знаете, у некоторых людей лица такие, словно они с самого утра обозлились на половину человечества. Но у этого блюстителя порядка лицо было такое, словно он с самого утра обозлился самое малое на три четверти человечества.
Родео открыл дверь, и коп начал неспешно подниматься по ступенькам, держа руку на рукоятке пистолета, быстро-быстро озираясь. В другой руке он сжимал мятый листок бумаги.
– Доброе утро, сэр, – сказал коп. Все три слова прозвучали неискренне.
– И вам, сэр, доброе утро. Что-то не в порядке?
Коп не торопился, поднимался опасливо-опасливо, пока еще не ступил на верхнюю ступеньку, с которой ему было бы видно всех нас. Замер, пытаясь выглянуть из-за поручня, все так же держась за пистолет.
– Сколько пассажиров вы везете, сэр?
– А животные считаются?
– Э-э, как вы сказали?
– Понимаете, у нас тут пять людей, одна коза и один кот. Если считать животных пассажирами, а этих конкретных животных я бы ими считал, то, наверно, ответ: в целом семь пассажиров.
Полицейский сощурился. Замер как вкопанный на второй ступеньке сверху.
– Несовершеннолетние в автобусе есть?
– Да, сэр. Два несовершеннолетних. Койот – вот она, а в хвосте – Сальвадор.
– Оружие есть?
– Нет, сэр. Я превысил скорость, сэр?
– Нет, – ответил коп и взобрался на верхнюю ступеньку. Окинул взглядом салон, внимательно рассматривая Яджер и ее экипаж. Если бы меня попросили описать выражение его лица одним словом, было бы нелегко выбрать одно из двух – либо «гадливое», либо «враждебное».
– Я думал, вы сказали, что у вас пять пассажиров.
– Я сказал: «Семь», – уточнил Родео. – Если считать Айвана и Глэдис.
– Ну а я вижу только четверых.
Мы оба – я и Родео – оглянулись.
Лестер сидел рядом со мной, как я уже сказала.
Сальвадор – чуть дальше, на диване.
Глэдис свернулась калачиком на груде одеял Родео, пожевывая угол покрывала. Ее коп, предполагаю, в расчет не брал.
– А где Вэл? – спросила я.
Сальвадор быстро глянул на меня, чуть заметно покачал головой, но было уже поздно. Я проболталась.
Глаза копа заблестели.
– Вэл? – переспросил он, а потом перевел взгляд с меня на Родео и сказал: – Не двигаться, – вытащил из кобуры пистолет и, целясь куда-то вниз, пошел между креслами по салону.
Когда он достал оружие, у меня оглушительно застучало сердце, подмышками стало горячо. Во рту пересохло. Пистолеты, ружья и прочие стволы – мне они просто не по душе. Разве что водяные пистолеты-брызгалки я готова терпеть, но и то лучше пусть меня водой обрызгают, чем я сама возьму такой пистолет: спасибо, но мои принципы мне дороже. И теперь я чуть не задохнулась, глядя на это черное орудие смерти… но не могла оторвать от него глаз.
Пройдя пол-автобуса, коп остановился.
– Вэлери Бекетт? – позвал он.
Кто-то обреченно вздохнул. Потом Вэл выпрямилась во весь рост: оказывается, пряталась она, скрючившись, за спинкой Трона. Села на Трон, потупив мокрые глаза. Ежилась, обхватив руками плечи, словно замерзла, хотя в автобусе было даже не прохладно.
– Вэлери Бекетт? – повторил коп, поднес к глазам мятый листок и стал поглядывать то на него, то на Вэл. – Это вы, верно? Мисс, вы не пострадали?
Вэл не отвечала. Просто нервно двигала губами, прятала глаза.
Коп оглянулся на Родео:
– А почему, сэр, вы не удосужились сообщить мне об этой несовершеннолетней?
– Ей девятнадцать лет, – сказал Родео, но его голос прозвучал как-то глухо.
– Простите меня, – сказала Вэл. Она обращалась не ко мне. И не к копу. Эти слова она сказала срывающимся голосом, глядя прямо на Родео.
– О нет, – прошептал Родео, закрывая глаза.
– В чем дело? – спросила я.
– Как долго вы везли мисс Бекетт, сэр? – спросил коп нервно, все еще не опуская пистолет.
– Она к нам подсела в Миннесоте, сэр, но она мне сказала…
