Он виделся с Бетанкуром в Президентском дворце Нариньо раз или два в неделю. Иногда разговоры проходили около десяти вечера, и Бетанкур, который ложился спать очень рано и вставал до рассвета, встречал Тамбса в пижаме. Тамбса ругали за неосмотрительность, поэтому их встречи были столь поздними и скрытыми. В какой-то момент Министерство иностранных дел разослало всем посольствам циркуляр, в котором напомнило послам, что они не должны занимать публичную позицию в отношении внутренних дел Колумбии – это была явная пощечина Тамбсу. Несмотря на натянутые отношения, Тамбс и Бетанкур понимали и почти уважали друг друга. Тамбс понимал, что «работа Бетанкура – заботиться о Колумбии. Он знал, чем занимаюсь я».
Тем временем Тамбс искал способ заинтересовать колумбийское правительство в том, чтобы хоть что-то сделать с контрабандой наркотиков из их страны. Посольство США настойчиво добивалось как экстрадиции торговцев, так и уничтожения марихуаны и плантаций коки гербицидами, но это ни к чему не приводило. Старожилы посольства были убеждены, что правительство никогда ничего не предпримет, потому что консерваторы во главе с Бетанкуром, как и их предшественники либералы, не видели в наркотиках проблемы для Колумбии. Тамбс потратил много времени, посещая местные центры лечения наркозависимых и рассказывая о них в прессе, чтобы попытаться изменить отношение: «Если вы хотите навсегда остаться слаборазвитой страной – продолжайте в том же духе». Но Колумбию это не убедило.
Безуспешными оказались и попытки Тамбса продвинуть идею о том, что, объединившись, наркоторговцы и партизаны разрушат и без того нестабильное колумбийское общество. В 1983 году такое мнение, да еще и из уст янки, звучало возмутительным. Позицию Тамбса сочли плодом его антикоммунистического воображения. Все вокруг хорошо помнили о деле группировки «Смерть похитителям», которое демонстрировало обратное.
И все же у Тамбса кое-что было в запасе. В первой половине 1983 года агенты УБН получили информацию о том, что один торговец с северного побережья купил партию марихуаны у партизан и расплатился оружием. В конце года колумбийская армия сообщила посольству, что недалеко от Вильявисенсио существует тренировочный лагерь партизан движения ФАРК[39], которых считали подконтрольными Москве. Уже много лет было известно, что это место кишит производителями коки и кокаиновыми лабораториями.
Описывая это явление, Тамбс изобрел термин «наркопартизаны», но колумбийская общественность посмеялась над такой формулировкой. Хуже того, и Бетанкура это тоже вывело из себя. Сотрудничество с ФАРК в переговорах имело большое значение для успеха «мирного процесса» Бетанкура, а вмешательство Тамбса все портило.
ФАРК существовала по меньшей мере с 1963 года. Лидеры движения были сторонниками старой марксистско-ленинской идеологии, а солдаты – в основном «кампесино» из сельской местности. В 1982 году их насчитывалось около пяти тысяч, и у них были опорные пункты на востоке Колумбии, в обширной дикой саванне и тропических лесах, а также в центральной долине реки Магдалена. ФАРК зарабатывала деньги за счет похищений людей и запугивания богатых землевладельцев. Их было намного больше, чем в М-19, и относились к ним гораздо серьезнее. Многие колумбийцы считали ФАРК вооруженным подразделением Коммунистической партии Колумбии. В 1982 году идея о том, что они могут быть союзниками наркоторговцев, была совершенно немыслимой.
К середине 1983 года три преданных делу человека – Тамбс, Фелпс и Рамирес – выступили против Медельинского картеля и были готовы сразиться с ним серьезно. Этим троим нужен был агент влияния – кто-то имеющий вес в политике и способный вынести проблему наркотиков в центр национальных дебатов Колумбии. Тамбс был приятным, красноречивым и умел произвести впечатление, но имел серьезный недостаток – он был чужак, гринго. Рамирес был полицейским, которому было запрещено делать публичные политические заявления. Чтобы развязать эффективную войну против Медельинского картеля в стране, нужен был влиятельный колумбийский политик, который мог бы сформулировать стратегию и следовать ей. Бетанкур не подходил. Нужен был кто-то другой.
На повестке дня стоял острый вопрос – «грязные деньги», то есть взятки наркоторговцев политикам Колумбии. Во время выборов 1982 года кандидаты от оппозиции массово обвиняли друг друга в получении денег от наркобоссов и использовали этот факт как средство очернения основных политических партий. Двумя крупнейшими целями стали конгрессмен от Энвигадо Хайро Ортега и его заместитель из Медельинского картеля – Пабло Эскобар. Главными обвинителями на дебатах были так называемые Новые либералы – реформистское крыло Либеральной партии. Грязные деньги стали краеугольным камнем их политической кампании годом ранее, а затем они перенесли дебаты в законодательный комитет и на трибуну Конгресса.
