– Эста… – насторожился Змей, услышав в её голосе знакомые по глупышке интонации, и почувствовал, как его прижали ещё крепче, словно призывая не проговориться, – я и сам хотел это предложить. Думаю, сегодня мы ночуем тут первый и последний раз. С утра съездим к господину Лирэтмису и, если его имение покажется мне более привлекательным, вернёмся за багажом.
– Но зачем нам ездить туда-сюда? – капризно осведомилась тихоня, и граф окончательно убедился, что говорит она сейчас вовсе не для него. – Давай прямо с утра заберём сундуки и распрощаемся с бароном… а если не понравится имение господина Лирэтмиса, поедем прямо к графу Чардену.
– Ты у меня умница, – похвалил Змей, незаметно опуская ладонь на рукоять кинжала. – Так и сделаем. Этот дом и у меня вызывает отвращение. Никогда не понимал, зачем людям такие огромные и неуютные особняки. Тогда нам, наверное, не стоит распаковывать сундуки?
– Я только достану одежду потеплее, – уверившись, что муж её понял, согласно кивнула Лэни и направилась к шкафу.
А через минуту повернулась и, прислушавшись, довольно подмигнула мужу. Кто-то, стоявший за неплотно прикрытой дверью, удалился в сторону лестницы. И в том, что это был вовсе не барон, она могла бы поклясться. Лёгкий след характерного запаха, последствие обеденной «шутки», ещё сопутствовал хозяину особняка. А этот незнакомец пах совершенно иначе.
Время до ужина прошло в сборах, и к тому моменту, как служанка принесла поднос с едой, супруги были готовы к вылазке, хотя по их внешнему виду об этом могла бы догадаться только Тмирна. Поверх мужского костюма на графине была надета юбка и мягкая тёмная шаль, а Змей щеголял в вышитой домашней куртке.
Посылка и письмо от матушки пришли, едва Лэни достала из серебряной шкатулки пирамидку, чтобы отправить последний отчёт. Защищающий от ядов амулет оказался связанным из волокон растений поясом, и это прямо указывало на его происхождение. Как и на то, что матушка выслала своей воспитаннице бесценный артефакт. Кроме него, в посылке была пара пузырьков с зельями, про которые Лэни сказала, что пить их следует в самом крайнем случае.
Присутствия лазутчика тихоня больше не ощущала, но, несмотря на это, всё время старалась болтать всякую чушь, старательно перемешивая важные сообщения с жалобами на неуют этого места.
– Убирать не нужно, – мило улыбнулась Лэни служанке, забирая поднос, – мне иногда по ночам хочется немного перекусить. А поднос я сама завтра утром отнесу на кухню.
Женщина поджала губы, но спорить не стала, вовремя сообразив, что такое нарушение правил приличия выгоднее всего ей самой. Не придётся лишний раз ходить ночью по пронизывающим холодом коридорам.
Торопливо перекусив, Эста налила травяного чая во фляжку, капнула туда какое-то зелье и подала её мужу, знаком приказав повесить на пояс. Память о том, как тяжело им пришлось в плену у ведьмы без питья, была ещё настолько свежа, что Змей, скептически взвесив флягу на руке, уставился на жену красноречивым взглядом.
– Хватит, – категорично мотнула головой тихоня, тщательно отмеряя в ложечку зелье из другого флакончика. – Пей.
Змей проглотил кисленькое зелье, проследил, как Эста пьёт его сама, и украдкой вздохнул. Вовсе не так он желал бы проводить вечера с молодой женой.
– Зайчик… – чуть виновато улыбнулась Эста, протягивая ему толстые чёрные носки, и Дагорд невольно подосадовал на себя. Не стоит забывать, какая чуткая у него жена.
– Извини.
Не её это вина, что не может оставить без помощи подругу, рядом с которой прожила не один год. И несмотря на то, что самой Кайе опасность уже не угрожает, Лэни продолжает выполнять за неё контракт. Хотя барон, похоже, этого пока не понимает.
– Ничего. – Девушка торопливо натянула носки поверх ботиночек, и граф последовал её примеру, в который раз удивляясь предусмотрительности монахинь.
Когда они покинули свои комнаты, в коридоре стало ещё темнее, но Эста неслышными шагами торопливо шла вперёд, и Змей упорно держался почти вплотную к ней. Одной рукой он сжимал рукоять кинжала, лезвие которого Эста смазала каким-то зельем, вторую вытянул чуть вперёд, намереваясь немедленно отодвинуть себе за спину жену, если возникнет хоть малейшая опасность. И неважно, что она ловко метает свои дротики и иглы. Пусть бросает из-за него.
Куда она идёт, граф не знал, попытка выяснить это заранее успеха не имела. Ему просто прикрыли рот… невероятно приятным способом, и Змей смирился, сообразив, что Лэни предпочитает перестраховаться, лишь бы случайно не поставить лазутчика в известность о своих намерениях.
Однако двигалась она очень уверенно, и, когда свернула от лестницы ко входу в тёмный коридорчик, граф начал догадываться, что зелье, которое они пили перед выходом, было знаменитым «ночным» или «кошачьим» глазом. Постепенно все предметы начали выступать из темноты, одновременно отчётливые и призрачные, словно начертанные светящейся серой краской. А идут они в сторону кухни, здесь располагалась именно она вместе с различными чуланчиками и кладовочками.
