Так как в мюзикле фигурировали и манекенщицы, дефилировавшие в настоящих костюмах, которые сконструировала Шанель с 1918 по 1959 год, то на сцене появились специальные движущиеся платформы и подиум с подсветкой. В итоге на тот момент мюзикл стал самым дорогим представлением на Бродвее. Из-за огромного количества световых приборов ненавидящая жару Хепбёрн требовала устанавливать температуру воздуха в театре на уровне 15–16 градусов, что приводило к постоянным простудам у остального состава и работников сцены. Через восемь месяцев Хепбёрн сменила другая актриса, и мюзикл, так и не снискавший успеха у критиков, фактически державшийся на «звезде», начал терять зрителей, а потому, два месяца спустя, закрылся. Однако сразу после смерти Шанель 11 января 1971 года Хепбёрн снова начала играть главную роль в спектакле в Кливленде. Далее гастроли продолжились по всем штатам и закончились в июне в Лос-Анджелесе. В финале, выходя на поклон, во время этого тура Хепбёрн сообщала публике о смерти Габриэль. Критики оставались весьма холодны в своих рецензиях, но билеты раскупались, поэтому шоу пытались возобновить потом не раз.
В 1970 году мюзикл номинировали на премию «Тони», присуждаемую за достижения американского театра. Его номинировали сразу по шести категориям: лучший мюзикл, лучшая актриса главной роли, лучший актер второго плана, лучший режиссер мюзикла, лучшая хореография и лучшие костюмы. Впрочем, премию получили только две номинации: лучший актер второго плана и лучшие костюмы. Премии за лучшую женскую роль Кэтрин Хепбёрн не досталось — ее получила лучшая подруга Хепбёрн Лорен Бэколл, которая тоже дебютировала в мюзикле («Аплодисменты»), но куда более успешно.
Популярность часто мешает знаменитостям заводить добрые знакомства, особенно на склоне лет, когда старые, верные друзья уже по большей части отошли в мир иной. Именно они знали и помнили Габриэль влюбленную, окрыленную успехом, страдающую от потери любимых людей, временами искреннюю и открытую. Для тех, кто появлялся в жизни Мадмуазель на ее закате, она была тайной, женщиной, которая стоит на пьедестале и до которой не дотянуться. Зато можно поживиться — одинокая, но богатая Шанель представляла собой весьма лакомый кусочек. Среди свое-образных знакомых была Клод Делэ, подруга последних лет и личный психоаналитик Габриэль. В аннотации к книге, которую Делэ написала о Шанель («Одинокая Шанель»), говорится, что Клод — «свидетельница любовных приключений, веселых кутежей и последних, мрачных дней». Здесь хотелось бы внести небольшую, но важную поправку: Делэ являлась свидетелем лишь «последних, мрачных дней». Она родилась в 1934 году, а все «приключения» и «веселые кутежи» пришлись на довоенное время, когда будущая писательница участвовать в них никак не могла.
Дату знакомства Делэ с Шанель подтверждает и внучка Габриэль: «В последние годы своей жизни, по случайности, которой она всегда придавала такое большое значение, Коко Шанель подружилась с очень молодой женщиной Клод Делэ. Они встретились, когда та выбирала на улице Камбон платок, зажав под мышкой книгу. „Повезло вам, что находите время читать“, — сказала ей Коко. А после еще пары фраз пригласила прийти к ней завтра на обед». Так началась эта странная дружба с женщиной, которая была больше психологом, чем писательницей (она окончила факультет психологии и психопатологии, занималась проективными техниками и была членом парижского общества психоанализа), хотя и написала несколько высоко оцененных критикой и читателями книг. Среди книг, принадлежащих перу Делэ, есть не только история Шанель (написана в 1993 году), но и биографии Марины Цветаевой (1997) и Мэрилин Монро (2013), а также ряд романов.
В те последние годы Габриэль, действительно, скорее нужен был психоаналитик, а не подруга: в новых друзьях она успела разочароваться. Шанель не просто страдала от одиночества, она его не выносила, чуть не силой заставляя тех немногих людей, которые были рядом с ней, оставаться рядом допоздна. Сначала Габриэль без устали работала, несмотря на мучивший ее артрит. Когда становилось понятно, что ни сотрудники, ни модели, простоявшие весь день на ногах и терпевшие постоянные уколы булавками, работать больше не могут, Шанель с сожалением снимала с шеи ножницы, которые носила на ленте, и бросала их в угол. Порой она практически не ела весь день, только изредка позволяя себе выпить стакан воды. И даже когда все работники уходили, она не шла в «Ритц», порой оставаясь в ателье до раннего утра. Несмотря на это, утром Мадмуазель являлась обратно на работу «при полном параде». Она не забывала переодеться, более того, ровно в девять к ней приходил визажист, чтобы сделать макияж. За его работой Шанель следила строго, но молодой Жак Клеман, ставший позже известным художником, держал все экзамены на «отлично».
