Итак, совершим небольшую прогулку по Мулену. Вот магазинчик «
Владелец ресторана обычно парковал свой автомобиль прямо перед террасой, чтобы привлечь к себе внимание и произвести на публику впечатление — тогда машин во всей Франции было мало, а в Мулене всего одна. «Гранд кафе» весьма ценилось местным сообществом; люди там могли пользоваться современными удобствами, например, телефоном, в блестящей, самой современной архитектурной обстановке. Интерьер ресторана состоял из множества зеркал, потолок расписывала местная знаменитость — художник-декоратор Огюст Саурой. На балконе ресторана играл оркестр, создавая легкую, расслабляющую атмосферу. Биографы довольно язвительно отзываются о «Гранд кафе», когда описывают, как Габриэль ходила туда ради престижа. На самом деле оно считается одним из самых красивых во Франции, а с 1978 года включено в список исторических памятников. Была еще «Ротонда», кафешантан, располагавшийся в саду у вокзала Мулена[7]. «Этот круглый павильон с решетчатыми стенами, построенный около 1860 года, предназначался для кафе, а также, как уточнялось в постановлении префектуры, для читальни. Читальный зал должен был располагаться на верхнем этаже, ибо „Ротонда“, на китайский манер, была увенчана остроконечной крышей, откуда открывался вид на сад. Это был миленький провинциальный скверик с разными видами деревьев и аксессуарами, являющимися непременными атрибутами публичных садов: кедры, вязы, кипарисы, несколько каштанов, скамейки, окружающие газон, отлитый в бронзе местный поэт в домашнем халате, восседающий в кресле, и, наконец, в бассейне ритмично подгребающие лапами два довольно злобных старых лебедя. Но поскольку во Франции начала распространяться мода на кабаре, „Ротонда“ не долго использовалась в культурных целях. После ее постройки едва минуло два года, как в ней уже пели. Тогда муниципалитет окружил павильон прочной решеткой, дабы держать любопытных на расстоянии, а плотные занавеси закрыли широкие окна. „Ротонда“ стала кафешантаном»[8]. Именно там Габриэль начнет свою недолгую, но яркую певческую карьеру.
Мысль выступать в кафешантане придет чуть позже, а пока молодые, красивые мадмуазели ходят по кафе, и с ними знакомятся офицеры, которые и сами представляли довольно яркое зрелище. В конце дня они надевали ярко-красные шаровары, более широкие, чем дозволялось уставом, и шли гулять по бульвару, заломив кепи набекрень, так чтобы было не слишком заметно. Кепи было разношенным и мягким и, несмотря на очень длинный козырек, легко засовывалось в карман. Очень быстро Габриэль и Адриенна стали украшением муленских вечеров, придавая им особый блеск — они отличались от обычных офицерских спутниц, вульгарных куртизанок. Воспитание, полученное в монастыре, давало о себе знать — они вели себя как королевы.
Много лет спустя некоторые из этих офицеров будут рассказывать о Коко Шанель. Имена их известны, они принадлежали к аристократии или богатой буржуазии. Их свидетельства проливали свет на время, проведенное Габриэль в Мулене. Как бы сначала они с Адриенной ни вели себя, их репутация потихоньку подтачивалась, в итоге рухнув окончательно: ведь одно дело тихо пить днем чай или есть пирожные, а совсем другое — проводить вечера с офицерами в кафешантане. В отличие от Габриэль, восторгавшейся новой жизнью, Адриенна испытывала муки совести. Слишком уж резким оказался переход от монастыря к времяпровождению в компании лейтенантов 10-го егерского. Но Габриэль не собиралась сдаваться: впереди было слишком много искушений, а позади — сплошная рутина и серая повседневность.
