Весьма распространенным является мнение, что их отношения не были «настоящей любовью», несмотря на глубокое взаимопонимание и искреннюю дружбу. Однако факт остается фактом: Габриэль ни с кем не проводила столько времени наедине, сколько с Дмитрием, ни с кем не уезжала отдыхать так надолго и никому, кроме него, не показывала места своей юности, даже Артуру Кэйпелу. Не связано ли, таким образом, это «отсутствие любви» в большей степени с тем, что Габриэль принимала во внимание социальное и политическое положение великого князя, а также, возможно, испытывала чувство вины перед Боем? Этого мы никогда не узнаем. Каждый из нас волен делать собственные выводы.
Второй спорный момент заключается в том, что доподлинно не известно, когда именно Габриэль поехала к Эрнесту Бо в Ла-Бокку — в 1921-м или еще годом раньше, в 1920 году. Исторические источники придерживаются версии, что это произошло в 1921 году — согласно официальной информации Дома Шанель, именно 1921 год принято считать годом появления «Шанель № 5». Эрнест Бо в своих воспоминаниях упоминает сразу несколько дат, местами противоречащих друг другу — например, кое-где он датирует их встречу 1922 годом, что представляется весьма маловероятным. В целом, можно с уверенностью говорить о том, что в 1920 году они с Габриэль еще не были знакомы, так как тогда Габриэль еще не ездила с Дмитрием Павловичем на Лазурный берег — а тот факт, что именно великий князь познакомил свою возлюбленную с парфюмером, уже не вызывает сомнений.
Мой роман, конечно же, не претендует на истину в высшей инстанции, но смею надеяться, что он близок к правде настолько, насколько это возможно. Вместе с тем, я была вынуждена не упоминать о некоторых событиях или представлять их совсем коротко, что связано исключительно с драматургией произведения. Ведь мой рассказ о Габриэль Шанель — это, прежде всего, роман. Я ни в коем случае не ставила перед собой цели написать научно-биографический труд, а потому искренне надеюсь, что дорогие читатели простят меня, если обнаружат в книге неточности или ошибки.
Как же сложилась дальнейшая судьба легендарного аромата? Очень скоро спрос на «Шанель № 5» вырос настолько, что небольшое предприятие «Шири» перестало справляться с такими объемами, а Габриэль решила продавать его не только в своих магазинах, но и непременно добиться того, чтобы он попал на полки крупных универмагов — а для этого ей необходимы были деловые партнеры. Благодаря Теофилю Бадеру она познакомилась с братьями Вертхаймерами, которые занимались производством и продажей косметики. Они владели парфюмерно-косметической компанией «Буржуа», которая в начале 1920-х годов была крупнейшим предприятием такого рода во Франции. К великой досаде Франсуа Коти, Габриэль заключила с Вертхаймерами договор, согласно которому передавала в их ведение производство и сбыт «Шанель № 5». Впоследствии к ним перешло все парфюмерное подразделение Дома Шанель, а после Второй мировой войны она продала им весь концерн. На сегодняшний день Дом Шанель является частной компанией, которой владеет семья Вертхаймеров.
Не трудно догадаться, что я большая поклонница «Шанель № 5» и, более того, преклоняюсь перед Габриэль и ее модой. К сожалению, по своим внешним данным я не соответствую тому женскому образу, на который ориентированы ее творения — да и в любом случае не могла бы их себе позволить. Но все же с высокой модой меня связывает нечто большее, чем просто увлечение и пустые грезы.
В молодости, в 1950-е годы, моя мама работала манекенщицей, и ей всегда были присущи хороший вкус и чувство стиля. Позже она стала постоянной клиенткой модельера Клауса Леддина в Гамбурге. Мне иногда кажется, что в детстве я гораздо больше времени провела на примерках в его ателье, чем в своей детской. Меня завораживал мир от-кутюр, даже несмотря на то, что я была всего лишь зрителем. Никогда в жизни я бы не взялась придумывать или шить платья — для этого у меня нет ни умения, ни терпения. Клаус Леддин был модельером моего детства и юности, подарившим мне первое вечернее платье — мне тогда было шесть лет. В 1970-е годы он занялся производством тканей, в том числе и для Модного Дома Шанель. Но это не единственная косвенная связь с данной темой. Одним из ближайших друзей моего отца был журналист Рудольф Кинцель, который всю свою жизнь был тесно связан с миром моды. В юности в Париже он был дружен с Кристианом Диором, позднее с Карлом Лагерфельдом. Его живые, захватывающие рассказы всегда производили на меня неизгладимое впечатление и стали частью моей жизни — особенно когда мне в качестве молодой журналистки посчастливилось присутствовать на замечательном интервью с Карлом Лагерфельдом.
