Беспокойство Миси росло. Может, ей лучше уйти? Она чувствовала, что хозяйка не рада ее визиту. Беседа получалась какой-то однобокой, но ничего особенного в этом не было — Мися хорошо знала Ольгу Пикассо. Она бы с удовольствием наконец села, но хозяйка, вероятно, забыла предложить гостье сесть. Впрочем, в комнате не так уж много подходящей мебели. На втором кресле лежал пеньюар, брошенный так ловко, что вполне мог бы сойти за натюрморт Ренуара. А Мися знала толк в его живописи: в юности она сама ему позировала. Однако, несмотря на эффектность этой детали интерьера, Мисю мало радовала перспектива провести все время своего визита на ногах.
Она раздраженно подошла к окну, взяла со стоявшего там стула книги и переложила их в кресло, к своим пакетам. Потом придвинула стул к шезлонгу Ольги и села.
— Я раньше не думала, что такое крошечное существо можно так любить. У вас нет детей, и вам, конечно же, трудно себе представить, что испытывает женщина после родов…
— Как поживает Пабло? — решительно переменила тему Мися.
— Отец Паоло? — слегка растерянно откликнулась Ольга, словно не сразу вспомнила, о ком идет речь. — Я его редко вижу. Большую часть времени он занят своими картинами или статуями. Он сейчас увлекся скульптурой. Признаться, даже не знаю, как он поживает. Серт, по-видимому, лучше меня осведомлен о нынешнем состоянии и настроении Пабло.
Мися никак не могла понять, что означали странные нотки, звучавшие в словах Ольги. Обиду, стыдили злость? Во всяком случае, слухи о разладе между Пабло Пикассо и женой оказались небеспочвенными. Не случайно он тогда вечером перед замком Терн так раздраженно отреагировал на ее вопрос об Ольге. Ее охватило сочувствие к бедной русской красавице. Хотя весь этот спектакль на тему роженицы показался ей несколько смешным, это все же не давало права новоиспеченному отцу так демонстративно игнорировать жену.
— Я уверена, Пабло нужно еще привыкнуть к новому положению вещей. Мужчинам иногда бывает нелегко освоиться в роли отца, — попыталась она утешить Ольгу.
— Ну да, вам ведь это лучше известно, — прошипела та.
Ну что ж, она скажет Дягилеву, их самому близкому общему другу, что сделала все возможное, но упрямство Ольги оказалось для нее непреодолимым препятствием. И если она так же ведет себя и с Пикассо, то неудивительно, что тот больше времени уделяет работе, чем жене и ребенку. Она приняла решение откланяться не позднее, чем через пять минут. Да, пять минут она еще посидит. Долг вежливости будет исполнен. Но на этом ее миссия заканчивается.
В качестве последней попытки направить мысли Ольги в другое русло и хоть как-то скрасить оставшееся время визита, Мися принялась угощать несчастную упрямцу самой свежей сплетней.
— Коко Шанель собирается отправиться на Ривьеру со своим новым другом…
— Но Стравинский же гастролирует в Испании, — перебила ее Ольга.
— О нет! — рассмеялась Мися. — Она уже дала ему отставку. Ни за что не угадаете, кто ее новый друг!
— Пикассо? — с тревогой спросила Ольга.
— Ну, конечно же нет, голубушка. Полагаю, вы бы знали, если бы ваш муж открыто флиртовал с другой женщиной на глазах у всего общества. — Мися вдруг подумала, что духота в помещении — отнюдь не единственная причина, по которой она обливается потом. — Нет, дорогая моя, не Пикассо. Коко теперь с великим князем Дмитрием Павловичем. Весь Париж говорит об этом.
— О!.. — выдохнула пораженная Ольга.
Мися осталась вполне довольна произведенным эффектом. Наконец-то она снова в своей стихии.
— Они уже целую неделю всюду появляются вместе. Ужинают в «Ритце», а вечера, как известно, не заканчиваются десертом. И во время скандала в честь барона де Бомона он тоже был, так сказать, в гуще событий.
Но упоминание скандала Ольга пропустила мимо ушей: ее, судя по всему, больше интересовал другой аспект этой истории.
— Мне казалось, что Консуэло Вандербильт так энергично стремится ускорить развод с герцогом Мальборо, потому что у нее роман с его высочеством, а вовсе не из-за любовных похождений ее мужа.
Последнее замечание возмутило Мисю, но она не стала возражать. Она была сторонницей четких, недвусмысленных отношений. Этого принципа она придерживалась как в своем первом браке, так и при разводе со своим вторым мужем. Пресловутый любовный треугольник был не в ее вкусе. Поэтому она и осуждала связь Коко со Стравинским.
— Нет, нет, нет, — ответила она не без определенного удовлетворения в голосе. — Дмитрий Павлович человек свободный и может поступать как ему заблагорассудится. К тому же Консуэло Вандербильт — или, точнее, леди Спенсер-Черчилль — уже положила глаз на Луи-Жака Бальсана.
Мися не стала пояснять, что очередным предметом любви известной американской мультимиллионерши стал брат Этьена Бальсана. «Мир так тесен, — подумала она. — Интересно, Стравинский уже знает, что Коко предпочла ему неженатого великого князя?»
