Дебютный сборник стихотворений самопровозглашенного, самобытного поэта. Что такое кокон? Оболочка? Защита? Возможно, и так. Однако в первую очередь кокон – это символ перерождения, граница между закатом старой жизни и рассветом новой. Шелковая капсула обрастает вокруг гусеницы, годами ее лелеет, а после выплевывает бабочку на произвол судьбы. Иногда насекомое предстает перед миром ярким, неотразимым пятном, а иной раз уродливой субстанцией. На то воля кокона…Я пишу давно, рифмую слова друг с другом еще со школьной парты. Всё это время мне суждено было быть гусеницей. Но в момент, когда ощутил безумную мысль: сложить все свои стихи под одну обложку, я начал зарываться в шелк. Время прошло, книга готова, кокон разорван. Однако мне не известно, в какое насекомое я трансформировался. Только вы можете разглядеть, что сотворил со мной кокон, и решить насчет моей судьбы: позволить порхать или раздавить подошвой ботинка…
Да, Бог – настоящий затейник! И ради забавы создал мир. Мир, в котором 95% людей – это инертная масса. Мир, в котором нельзя оглядываться назад и жить прошлым. Мир, в котором жалость не стоит и рубля. Мир, что разрушается на глазах всего человечества, которое только и может вести разговоры о том, как бы найти партнера на вечер. Однако значит ли это, что такой мир нужно молча принять?
Я хочу относиться к оставшимся пяти процентам, которые могут чего-то добиться и добиваются. Мне нравится смотреть в прошлое и оглядываться назад, ведь для чего еще нужны в моей шее шарниры.
Пусть Бог и создал мир, в котором живу я. Но он не придумал правил, следуя которым, я должен верить в его существование.
Создавать стихотворения – это моя первостепенная задача, поставленная перед совестью. Около восьми лет назад, взяв в руки ручку, я дал первым слову, строчке, строфе жизнь. Писать легко, но творить искусство намного сложнее. Поэтому в течении всего поэтического пути, который я преодолел к сегодняшнему дню, со мной было много авторов, вдохновляющих меня созидать. Они не привязаны к одной сфере деятельности, не существуют в определенном отрезке времени – их дороги становления и покорения Олимпа, работы, что ласкают взор и слух случайных прохожих, сильно разнятся, тем самым обогащая мои картину мировоззрения и способности заглядывать за линию горизонта. Их значимость в моей жизни и умениях писать, мыслить несоизмеримо огромна. Именно поэтому вначале своего сборника я низко кланяюсь перед ними.
Слова уважения заслуживают многие, но пока достойно и красочно я успеваю их выразить, к сожалению, только трем людям – представителям поэзии, хотя мною выше было сказано, что огромное количество вдохновителей вышло из различных сфер деятельности. Почему так получилось, я и сам не знаю, возможно, это внутренний голос, а, возможно, приоритеты.
Дорогие Айдын Нуралин, Сергей Круппов и Акелина Векшина, ваши творения бьют в самое сердце, заставляя смотреть на обычные вещи не стандартно, видеть реальность сквозь призму глубоких и завораживающих метафор. Читать и слушать вас дорогого стоит. Я отдаю вам дань уважения за то, что вдохновляли меня жить поэзией.
Что для меня красота?
Слова, пропитанные блюзом?
Печальный силуэт или упитанная муза?
Раскрытая тетрадь или закрытая палата?
Всевидящее око Бога?
Дышащее тело брата?
Но, может, все это пустая трата?
Мой электрический стул?
Или пустой обеденный стол?
Глухой младенческий гул?
Или в объятиях столб?
Живой нежилой небоскреб?
Так, что же это красота?
Мой двор, коробка и панелька,
Омлетом солнце, безколесая моделька,
Где книг страницы прожжены, будто закат,
Рукопожатие традиция, уклад,
И пес, читающий свои стихи в автомат.
И в чем же смысл красоты?
Быть пазлом писанной картины?
Сводить с дорог под голод жаждущей лавины?
Не быть частичкой бытия: ни кожура, ни сердцевина?
Не знаю я,
Ведь я под маслом черного…
маслом черного тмина!
В своей квартире на Арбате
Скурят трупа за задержки по зарплате,
Злые лица на плакатах,
Дети – чертежи блокады,
Подцепляй блоху, пока вдыхают автострады.
Светит солнце в потолке,
Обнаженным – налегке
Теплой кровью опорожнится по своей кривой ноге,
Чтобы сделать день веселым, сгинет он в Москве-реке,
Завтра выйдет депутатом – мир продался за тенге.
Белый девственный носок
Нацепить на свой крючок
И платочком подцепить, пусть входит первым мужичок,
Пусть светлячков поест сачок,
Пусть мужичков поест сачок,
И опрокинуть горький кофе, расширяя всё зрачок.
Послушал сказки, параллели – бытие,
Все эти маски нацепили, на рояле фамилье,
И никого не встретишь в будни, их тела пока нигде,
Лишь в выходные им Катрина разукрасит всё на дне.
Где закат – вдохновение,
Что провода оголенные,
Покой, как явление,
Божество утомленно.
Где вера в туман –
Дар скрыться от плоти,
Ограненный обман,
Любовь к миру – наркотик.
Где солнце-скромняга,
Графит в небосводе,
Морщинки и трудяга –
Влюбленные на восходе.
Где довод ласкал краюшку начала,
В далекой избе, где душа замычала.
