Разумеется, все трое сразу же назвали имя Ларри Брукса без раздумий. Для них оставалось загадкой, почему дочь после окончания школы выбрала жить с ним вместо того, чтобы хотя бы попытаться поступить в колледж. Выбор Нелли не одобрял никто, однако родные предпочитали молчать, поскольку девушка поставила ультиматум — либо они затыкаются, либо она обрывает все контакты с ними. Никакие разговоры не смогли переубедить Нелли отступиться, и миссис Уильямс подозревала, что она могла забеременеть.
Такие истории не были шокирующим откровением. Однако Джеймс всегда пропускал все это через себя. Говорят, что это неправильно, нужно уметь абстрагироваться, разделять личное и работу, но детектив знал, что только так можно подметить нечто важное, что не увидеть с сухими фактами.
Но стоило ярости и горечи отступить, как в речах семейства Уильямс начали прослеживаться и иные моменты. Был ли Ларри Брукс грубым и несдержанным? Нет, не был. Запрещал ли Нелли общаться с родными? Нет, даже наоборот — всецело убеждал подругу сохранять связь с семьей. Они вместе даже на праздники приезжали, где общество Брукса терпели, однако он никогда не выказывал никакой враждебности. Да, Брукс любил пригубить пива после тяжелых рабочих смен. Да, у них не было все гладко в отношениях. Да, он был почти на семнадцать лет старше своей сожительницы… Однако же портрет беспринципного мудака, что посмел поднять руку на свою женщину никак не хотел вырисовываться.
И именно это несоответствие так сильно резонировало в голове Джеймса. Ларри определенно что-то недоговаривал и скрывал, но это не было связано с убийством. Но если он не заговорит, то он сам себя загонит в тюрьму на пожизненный. Там и так хватает ложно осужденных, не стоило пополнять печальную статистику.
Пока Джеймс спускался к допросной, где содержали Ларри, детектив обдумывал план ведения беседы. Бедного Брукса допрашивали уже почти три дня, перепробовав все методы, однако он все продолжал твердить свое. Выделенный от округа адвокат не особо был заинтересован в деле, будто чувствуя, что тут для него нет никаких перспектив. Когда он приехал по требованию Ларри, тот дал ему лишь несколько коротких инструкций что говорить, а что нет. Больше его в участке никто не видел.
— Снова на допрос? — хмыкнул дежурный полицейский, безмятежно попивая кофе и наблюдая за мужчиной, дремлющим в кресле за темным стеклом.
— Снова, — кивнул Джеймс. Он держал наготове все необходимое, а старенький диктофон уже был в руках. Он не любил такой метод, но чаще всего, по его опыту, именно он работал лучше грубой физической силой. Если относиться по-человечески даже к нелюдям, способным на жестокие зверства, они открываются в ответ. Обычно.
Раздался громкий сигнал, и Сэвидж шагнул в допросную. Ларри резко подскочил на стуле. Испуганный взгляд тут же сменился недовольством, пока он смотрел, как детектив берет стул, и садится рядом, напротив и ставит включенный диктофон между ними на стол.
— Я уже все сказал, — буркнул мужчина, откидываясь назад, будто подсознательно пытаясь отдалиться от полицейского, опасливо косясь на записывающую аппаратуру. — Все остальное только через моего адвоката.
— Добрый день, мистер Брукс, — начал тот с вежливой располагающей к себе улыбкой. — Полагаю, мы с вами еще не знакомы? Меня зовут детектив Сэвидж, я один из тех, кто ведет дело об убийстве вашей подруги.
При упоминании Нелли его лицо едва заметно дрогнуло, будто он пытался сдержать эмоции, и это не укрылось от пронзительного взгляда Джеймса.
— Я уже говорил вашим коллегам,
— Успокойтесь, Ларри, — Джеймс поднял руки в примиряющем жесте. — Я все прекрасно понимаю. Поэтому и здесь. Мои коллеги не хотят искать другие альтернативы, но и я не очень-то верю, что это ваших рук дело.
— Не верите?.. — неуверенно переспросил Ларри, который явно ждал не таких слов.
— Да, — Джеймс утвердительно кивнул. — Вроде все на первый взгляд очевидно, но… Вы знали, что семья Уильямсов к вам относиться довольно неплохо?
От этого заявления он и вовсе опешил.
— Что? Родители Нелли?.. Да они же меня терпеть не могут. Они, небось, и натравили копов на меня.
— Людям в горе свойственно бросаться громкими обвинениями, но остывшие сердца позволяют посмотреть на все здраво, — спокойно ответил Джеймс. — Часто за ширмой очевидного скрывается то, что мы прячем не только от окружающих, но и от самих себя. Мистер и миссис Уильямс, не буду врать, не в восторге от выбора их дочери. Однако то тут, то там невзначай брошенные фразы характеризуют вас как трудолюбивого и заботливого человека, который просто живет как может. Это никак не вяжется с портретом жестоко убийцы, коим вас пытаются изобразить.