— Пускай! Лучше раз повиниться, чем всю жизнь казниться, как говорит кум.
— Делай как знаешь. Ты лучше меня разбираешься…
— Ладно. Я теперь решилась. Я знаю, что мне делать. Расскажу все нашему соседу. Все как есть. А он пусть передаст этому пустозвону, пусть откроет ему глаза! Я сама попрошу его все пересказать, доставлю ему это удовольствие.
— А он захочет?
— Кто? Сосед?
— Да. Мне кажется, он не любитель болтать.
— Ты его не знаешь! Первый сплетник, ни за что не утерпит, чтоб не разболтать!
— А мне он казался скромным…
— Да что ты! Хитрец и ханжа! Промышляет тем, что высматривает да вынюхивает, что делается у порядочных людей, а после выставляет их на посмешище. Уверена, что обо всей этой истории он знает больше нас с тобой!
— Ладно! В общем, делай как хочешь.
— Добрый день, сосед!
— Здравствуйте, донья Клаудия!
— Как поживаете?
— Помаленьку.
— Вид у вас веселый, как всегда.
— Что ж, живу, не жалуюсь.
— Да-да. Так я шла к вам…
— Я к вашим услугам.
— Уф! Жарко…
— Как странно, не правда ли?
— Вы все шутите!
— Я хочу вам что-то рассказать. Но если вы считаете меня шутником, так, пожалуй, и не поверите.
— А о чем?
— Сначала расскажите вы.
— О чем рассказать?
— О чем хотели.
— Черт побери, сосед! Я и вправду начинаю уважать вас.
— Или бояться.
— Нет, нет!
— Ну ладно. Представим себе, что вы уже поведали о своих огорчениях, и вот в ответ на ваш вопрос, как вам быть, я отвечаю, что у меня имеется для вас новость.
— Хорошая или плохая?
— Восхитительная!
— Ну, какая же? Не томите!
— Паблито уже не собирается жениться. Он мне сам сказал.
— Ох, сосед! Если бы так! Нет, в самом деле?
— Да. Он на вас разобиделся. Вы дурно говорили о нем.
— Мы?
— Так он сказал. Вы подумали, что он зарится на ваши шестьсот квинталов. И вот щепетильность вынуждает его, поскольку он настоящий кабальеро (по крайней мере, сам он твердо в этом уверен), отказаться решительно, или, кажется, он сказал «категорически», от свадьбы с вашей дочерью. Он просил меня передать Консуэлито это письмо.
— Давайте сюда. Спасибо! По правде говоря, я действительно плохого мнения об этом молодом человеке…
— Да, сеньора. Но кому не везет в любви, тому везет в игре. Так и вышло. Вчера был розыгрыш, и Паблито достался самый большой выигрыш.
— А!
— Да.
— Правда?
— Правда. Он пошел получать деньги. Поэтому и попросил меня передать письмо.
— Ну и дела! Как в кино…
— Человек предполагает…
— Да, понимаю. Но видите ли, сосед, господь бог знает, что делает. Эта лотерея принесла счастье не Паблито, а нам.
— Я тоже так думаю.
— Спасибо, сосед, спасибо! Я как раз на днях говорила мужу, что хочу поделиться с вами своим горем, потому что знаю, какой вы человек.
— Сеньора…
— Да, да! Вы человек на редкость сдержанный скромный…
— Но, сеньора…
— Да, да, это так!
— Ну, коли так — пусть так…
Луисито Чаморро — переписчик. Ему шестнадцать лет, он красив и подвижен. У него ни малейшего пушка над губой и нет никакой надежды на его появление.
Его жену зовут Марука. Ей столько же лет, но ее красивое озорное личико с короткой мальчишеской прической придает ей вид девочки, еще играющей в куклы.
Уже целую вечность они безумно — хотя и спокойно — любили друг друга. Каждый день он поджидал ее на определенных улицах, провожал в школу, дарил ей консервированные лакомства из кокосов и почтовые открытки. Она отвечала ему пакетиками с леденцами, картинками с изображениями святых и другими подобными драгоценностями. Ангелочки! Но в один прекрасный мартовский день, когда даже кокосовые пальмы стонали от жары, вспыхнула их страсть. Дети обнялись. И нужно было решать вопрос об их свадьбе в спешном порядке.
В прежние времена после венчания новобрачная должна была оставаться в родительском доме две недели. Как осудили бы люди наших бабушек, если бы этот обычай был нарушен.
А теперь, когда молодые возвращаются из церкви, их уже ждет автомобиль. Попрощавшись на тротуаре с родителями или даже не попрощавшись, они укатывают на автомобиле с такой быстротой, будто их преследует сам дьявол. Вероятно, тут сказывается желание нынешнего поколения совсем изжить этот уродливый обычай.
С тех пор как девицы провозгласили права женщины, молодые люди сочли себя обязанными возвести права мужчины в пятую степень. Так возникла мода устраивать свадьбы попросту. Она весьма практична. И в наши дни очень часто таким образом женятся и в Сан-Антонио, и Науисалько, и в других близлежащих деревеньках. Мода пришла, разумеется, из Сан-Сальвадора, где модники обычно устраивали такие свадьбы в Мехиканос, Акулуаке или Панчималько. Теперь жениху с невестой нужно только раздобыть себе шаферов, — владеющих автомобилем, — это непременное условие; они уезжают в какое-нибудь близлежащее селение и возвращаются уже блистательно обвенчанными. А сколько есть таких молодых людей, которые и за день до своей свадьбы никому о ней не сообщают, даже своим собственным невестам!
