Это открытие поразило ее. Чтобы убедиться, что ей не почудилось, Кендис намеренно испытала себя, вызвав в памяти образ Хизер. Она ожидала, что чувства вины, унижения и стыда нахлынут на нее вновь, но ничего не произошло. Даже бессильный гнев, который она испытывала всегда, когда вспоминала о поступке отца, не дал о себе знать. А ведь Кендис была уверена – это чувство вошло в ее плоть и кровь как многолетняя привычка, инстинкт, безусловный рефлекс. Но сегодня утром ничто не нарушило ее безмятежности. В душе было чисто-чисто, как в только что прибранной комнате, в распахнутые окна которой врываются свежий воздух и солнечный свет.
Кендис долго лежала, удивляясь своему чудесному преображению. Теперь, когда ничто не застилало ей глаза, она могла трезво взглянуть на свои отношения с Хизер, увидеть их такими, какими они были на самом деле, а не какими представлялись ее задавленному стыдом разуму. Наконец-то Кендис стало ясно, что она ничего не должна Хизер. Ровным счетом ничего!
Эд, лежавший рядом, проснулся и зевнул.
– Доброе утро… – сонно пробормотал он и, приподнявшись на локте, наклонился к Кендис, чтобы поцеловать ее.
– Я хочу вернуться на работу, – спокойно сказала Кендис, продолжая глядеть в потолок. – И я не желаю дожидаться конца их служебного расследования: ведь я ни в чем не виновата. Я должна вернуть себе то, что потеряла, Эд!
– Вот и хорошо, – сказал он, целуя Кендис в ухо. – В таком случае, мы сейчас же едем в Лондон!
Они позавтракали почти в полном молчании, словно боясь, что пустые разговоры могут повлиять на решимость Кендис. Всю дорогу до Лондона она сидела в напряженной позе, почти не касаясь спинки сиденья, и смотрела вперед, но дороги почти не видела: все ее мысли были заняты предстоящим разговором.
Эд завез Кендис домой, где она быстро переоделась, а потом доставил к издательству. Кендис хватило смелости войти в приемную и потребовать встречи с Джастином, но тут решимость и отвага оставили ее. И вот теперь, стоя у конторки и морщась под любопытным взглядом Дорин, Кендис лихорадочно обдумывала, что же, собственно, она скажет Джастину.
Неожиданно Кендис почувствовала себя бесконечно уязвимой; ей казалось, что столкновение с Джастином может снова нарушить ее хрупкое душевное равновесие. Ясность мысли, которую она испытывала еще утром, тоже оставила ее, и Кендис едва не заплакала от унижения.
Что, если Джастин не пожелает ее выслушать? Что, если снова назовет ее воровкой? А вдруг он вызовет охрану и прикажет вывести ее из здания?.. По дороге в Лондон Кендис тщательно обдумала все, что она должна сказать Джастину, но сейчас собственные доводы казались ей неубедительными и наивными. Нет, он не станет даже слушать ее детский лепет. Он просто прикажет ей отправляться домой и ждать окончания расследования…
При мысли об этом кровь отхлынула от лица Кендис, а в горле застрял тугой комок.
На столе Дорин зазвонил телефон. Она сняла трубку, молча выслушала, что ей сказали, и подняла глаза на Кэндис.
– Как я и думала, Джастин сейчас на совещании у руководства.
– Вот как? – переспросила Кендис, и собственный голос показался ей незнакомым, чужим. – Понятно… – пробормотала она, судорожно сглотнув.
– Но тебя просили не уходить, – холодно добавила Дорин. – Сейчас к тебе спустятся…
– Кто?.. То есть я хотела сказать – зачем? – удивилась Кендис, но Дорин только подняла брови.
Кендис снова оперлась о конторку, чувствуя, что ее лоб покрылся испариной. Что, если ей хотят предъявить официальное обвинение? Или даже передать полиции? Интересно, что наговорил Джастин Чарльзу Оллсопу? Кем ее считает Чарльз – просто недобросовестной сотрудницей или злоумышленницей, которая годами обкрадывала фирму?..
Дыхание Кендис сделалось неглубоким и частым, губы задрожали. «Напрасно я сюда явилась! – пронеслось у нее в голове. – Сидеть бы мне дома и не высовываться, но нет – захотелось побороться за правду! И вот что из этого вышло: я своими руками надела себе на шею петлю».
В дальнем конце вестибюля остановился лифт – кто-то спустился на первый этаж. Глубоко вздохнув, Кэндис приготовилась к худшему, к самому страшному. Но вот лифт отворился – и Кендис оцепенела от неожиданности и удивления. Этого просто не могло быть! Не могло!.. Она даже протерла глаза, но видение не исчезало. Через приемную к ней быстро шагала Мэгги, за ней, стуча каблучками, торопилась Роксана. Обе выглядели обеспокоенными, взволнованными, и Кендис тоже невольно напряглась.
Мэгги и Роксана остановились перед ней, и некоторое время все трое смущенно молчали. Потом Кендис прошептала:
– Это и в самом деле вы?..
– По-моему, да, – кивнула Роксана. – А как тебе кажется, Мэг?
Кендис глядела на лица подруг с тревогой. Она была уверена, что они все еще сердятся на нее. Они не простили ее и не простят. Никогда…
– О боже, я… Мне очень жаль, девочки! – Слезы покатились по щекам Кендис. – Простите меня, если можете, я была не права. Мне следовало послушаться вас, но я… – Она судорожно сглотнула. – Понимаете, Хизер… Она была…
