– Ну, не знаю… – Хизер покачала головой. – Роксана…
– Ты ей очень нравишься, правда! – с горячностью перебила Кендис. – Ну пожалуйста, Хизер, пойдем со мной. Вот увидишь, как будет здорово!
Но Хизер продолжала колебаться – это было видно по ее лицу.
– Нет, Кендис, я серьезно… Ты точно знаешь, что я не буду мешать?
– Конечно, не будешь. – Кендис обняла Хизер. – Мэг и Рокси будут ужасно рады видеть тебя!
– Ну хорошо, – наконец сдалась Хизер. – Тогда давай встретимся внизу… скажем… через четверть часа. О'кей?
– Через двадцать минут. – Кендис улыбнулась. – Мне надо снова красить глаза, а это совсем не так просто, как кажется.
Выйдя из дамской комнаты, Хизер огляделась по сторонам и быстро пошла через помещение редакции к кабинету Джастина. У двери она остановилась и постучала.
– Да? – отозвался Джастин, поднимая голову от каких-то бумаг.
– Мне нужно сказать тебе пару слов, – проговорила Хизер и, шагнув в кабинет, плотно закрыла за собой дверь.
– Вот как? – Джастин улыбнулся. – У тебя появилась какая-то новая идея для нашего журнала?
– Нет. На этот раз – нет. – Хизер быстрым жестом поправила волосы и закусила губу. – Дело в том, что я… По правде сказать, мне очень неловко, но я просто не знаю, к кому еще можно обратиться.
– А что случилось? – удивился Джастин, указывая ей на кресло. – В чем дело, Хизер?
– Мне бы не хотелось, чтобы меня неправильно поняли, – начала Хизер и виновато улыбнулась. – Даже говорить об этом мне как-то… Но мне действительно больше не к кому с этим пойти!
– Хизер, дорогая моя, да что стряслось-то?! – Встав из-за стола, Джастин подошел к окну и опустил жалюзи, потом снова вернулся на свое место. – Если у тебя возникли какие-то трудности, я должен о них знать. Ты можешь говорить со мной совершенно откровенно – все, что ты скажешь, останется строго между нами. Это я тебе обещаю. Мой долг – помогать молодым сотрудникам. Именно для этого я здесь сижу, – закончил Джастин не без самодовольства.
Хизер некоторое время молчала, словно собираясь с силами, потом посмотрела на Джастина своими большими серыми глазами.
– Что ж, – начала она и судорожно, со всхлипом вздохнула. – Я хотела посоветоваться насчет Кендис…
В «Манхэттене» в самом разгаре была «Голливудская неделя», поэтому гардеробщица средних лет была загримирована под Мэрилин Монро. Сдав ей куртку, Мэгги непроизвольно вытянула шею, стараясь заглянуть в бар, потом закрыла глаза и полной грудью вдохнула знакомые запахи табачного дыма, женских духов, напитков и жарящихся на кухне бифштексов из тунца. Жужжание множества голосов, негромкая музыка, взрывы приглушенного смеха – все это было до того знакомо, что на мгновение Мэгги почувствовала себя моряком, вернувшимся в родной порт после долгого плавания по далеким, суровым морям. Ощущение счастья захлестнуло ее, на глаза навернулись слезы, и она поспешно смахнула их, чтобы не показаться окружающим круглой дурой. Сама того не сознавая, она очень скучала по этой обстановке, составлявшей такой разительный контраст с тишиной пустынных полей, непролазной грязью и постоянным, изматывающим плачем Люсии, от которого некуда было укрыться.
Сжимая в кулаке серебряную пуговицу, Мэгги двинулась к бару. Сначала она решила, что пришла первой, но потом заметила Роксану. Она сидела за столиком в углу, и перед ней на скатерти уже стоял бокал с коктейлем. Не зная, что за ней наблюдают, Роксана неподвижно смотрела на пламя горевшей на столе свечи, и Мэгги, поглядев на нее пристальнее, почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось.
Роксана выглядела ужасно. Лицо ее казалось одутловатым, глаза покраснели, а в уголках губ появились усталые морщинки, которых раньше не было. Со стороны могло показаться, что Роксана не то страдает похмельем, не то не может прийти в себя после перелета через несколько часовых поясов. Вот только взгляд ее обычно живой, лукавый, искрящийся сегодня был каким-то тусклым, неподвижным, невыразительным, словно все в мире потеряло для Роксаны всякое значение.
Мэгги увидела, как Роксана поднесла к губам бокал и сделала большой глоток. По тому, как скривилось ее лицо, она сразу поняла, что там вовсе не «Маргарита», а нечто гораздо более крепкое, и почувствовала, как в душе ее шевельнулась тревога.
– Роксана! – окликнула она подругу и стала пробираться к ее столику, с трудом втискиваясь между загородившими все проходы посетителями. – Рокси!..
– Мэгги!
Лицо Роксаны осветилось радостью, и она поднялась навстречу подруге. Девушки обнялись. Их объятия были чуть крепче и длились чуть дольше, чем обычно. Когда же Мэгги наконец высвободилась, она заметила, что в глазах Роксаны стоят слезы.
– Что-нибудь случилось? – осторожно спросила она.
– Нет, ничего. Все нормально, – быстро ответила та и, ослепительно улыбнувшись, полезла в сумочку за сигаретами. – А у тебя как дела? Как поживает малышка?
– У нас все хорошо, – ответила Мэгги, садясь к столу и во все глаза глядя на руки Роксаны: они тряслись так сильно, что ей даже не сразу удалось прикурить.
– А Джайлс? Как он? Ему нравится быть отцом?
