– Можно подумать, ты здесь прохлаждаешься! – возразила Пэдди и сурово сдвинула брови. – Знаешь, Мэгги, на твоем месте я бы давно перестала надрываться и попробовала подойти к проблеме разумно. Никто не может прыгнуть выше головы, а значит, и ты не должна.
– Но ведь другие женщины как-то справляются, – растерянно пробормотала Мэгги. – А у меня ничего не получается. Поэтому-то я и чувствую себя никчемной бездарью.
– Другие женщины справляются, потому что им помогают, – отрезала Пэдди. – К ним приезжают их матери, а мужья берут отгулы, чтобы посидеть дома с детьми и отпустить жену в парикмахерскую, к подругам или куда-нибудь еще. – Пэдди посмотрела на медсестру и добавила желчно: – Если не ошибаюсь, еще ни один муж не умер после того, как не поспал ночь, не правда ли?
– Нет, насколько мне известно, – улыбнулась та.
– Так вот, дорогая… – Пэдди снова повернулась к Мэгги. – Я считаю, тебе совершенно незачем тащить этот воз одной. До сих пор ты замечательно справлялась, но ведь любым силам есть предел.
– Ты правда считаешь, что у меня неплохо получалось? – Мэгги неуверенно улыбнулась.
– Ты справлялась даже лучше, чем я в твоем возрасте, – заверила ее Пэдди.
– Но ведь я не умею печь ячменные лепешки и булочки с корицей, и…
Пэдди некоторое время молчала, глядя на спящую Люси, потом посмотрела на невестку.
– Я умею печь булочки и печенье, потому что я старая, одинокая женщина, которой совершенно нечем заняться, – сказала она неожиданно усталым голосом. – А ты еще молода, Мэгги, и в твоей жизни найдутся вещи поважнее и поинтереснее булочек. Скажи, разве я не права?..
Из церкви начали выходить люди, и Кендис подняла голову, чувствуя, что все тело затекло от неподвижного сидения. Слезы ее давно высохли, но кожа на лице словно стянулась и стала шершавой и соленой, а из груди нет-нет да и вырывался судорожный полувздох-полувсхлип. На сердце у нее было тяжело: она никак не могла забыть слова Роксаны и ее гнева, который подействовал на нее угнетающе. «Не хочу никого видеть!» – подумала Кендис и быстро встала со скамейки, чтобы уйти. Но не успела она сделать и двух шагов, как рядом с ней словно из-под земли возник Джастин.
– Можно тебя на пару слов, Кендис? – холодно проговорил он, беря ее за плечо.
– Слушай, а потом нельзя? – спросила Кендис, нахмурившись, и потерла лицо.
– Я и не собирался разговаривать с тобой сегодня, – ответил Джастин. – Я только хотел попросить, чтобы завтра в половине десятого ты зашла ко мне в кабинет.
Его голос звучал так официально, что Кендис поневоле встревожилась.
– А в чем дело? – спросила она. Джастин смерил ее долгим взглядом.
– Мы обо всем поговорим завтра, – сказал он внушительно.
– О'кей, завтра так завтра, – растерянно проговорила Кендис, и Джастин, удовлетворенно кивнув, повернулся и отошел.
Кендис проводила его взглядом, гадая, что могло понадобиться Джастину. Похоже, ее ждала выволочка, но за что? Никакой вины Кендис за собой не чувствовала.
– Что ему было надо? – спросила Хизер, незаметно подойдя к Кендис сзади.
– Понятия не имею, – чистосердечно ответила Кендис. – Он только сказал, чтобы я зашла к нему завтра утром. Похоже, у Джастина на уме что-то серьезное, но что? Быть может, ему в голову пришла очередная гениальная идея… – Кендис пожала плечами. – Знал бы он, где у меня сидят эти его тайны мадридского двора!
– Да, наверное, ты права, – согласилась Хизер. Несколько мгновений она задумчиво разглядывала Кендис, потом вдруг рассмеялась и обняла ее за талию. – Знаешь, что? Давай кутнем сегодня, а? Пойдем куда-нибудь в приличное местечко, выпьем, поужинаем… По-моему, после сегодняшнего нам обеим необходимо развеяться, как ты считаешь?
– Принято! – Кендис с облегчением вздохнула. – Я чувствую себя выжатой, как лимон.
– Вот как? – Хизер немного подумала. – Я видела – ты разговаривала с Роксаной. Вы опять поругались?
– Вроде того… – Перед мысленным взором Кендис снова возникло изможденное, осунувшееся от горя лицо Роксаны, и она невольно поморщилась. – Она сказала… Впрочем неважно.
Кендис посмотрела на улыбающуюся Хизер и почувствовала, что настроение ее начинает подниматься. «По крайней мере, – подумала она, – хоть одна подруга у меня осталось, а значит, в мире не все так плохо!»
– Нет, это действительно неважно, – заявила она решительно.
На следующее утро Кендис обнаружила, что Хизер снова не ночевала дома, и, засыпая кофе в кофеварку, не смогла сдержать улыбки. Накануне вечером они допоздна засиделись в ресторане, где подавали на редкость вкусные спагетти. Запивая их душистым красным вином, они непринужденно болтали на самые разные темы, смеялись, и Кендис невольно подумала о том, что такой подруги, как Хизер, у нее еще никогда не было. Кендис даже не верилось, что познакомились совсем недавно – такая глубокая, тесная душевная связь установилась между ними. Они на многое смотрели одинаково, и это тоже способствовало их сближению. Общие идеалы и ценности – вот была та основа, на которой строились их отношения, и Кендис она представлялась достаточно надежной и прочной.
