– Нет. Не говорила. Она хотела взять сегодня отгул, но отпуск… – Кендис с трудом перевела дыхание и потерла ладонью влажный от испарины лоб. – Я думаю, – проговорила она медленно, – что эти требования подделала Хизер.
– Вот как? – Джастин рассмеялся. – Какой неожиданный поворот! А зачем ей это понадобилось, ты, случаем, не знаешь? Может быть, она переводила эти деньги на свой счет?
– Нет, но… – Кендис судорожно сглотнула. – Ты должен меня выслушать.
– Я не собираюсь слушать всякие выдумки, которые к тому же порочат других, честных сотрудников! – перебил Джастин. – Ты отстраняешься от работы до… выяснения всех обстоятельств.
– Что-о? – Кендис побледнела.
– Компания проведет внутреннее расследование, после чего тебе, в соответствии с законодательством, предоставят возможность дать объяснение собственным поступкам, – отчеканил Джастин. – А до тех пор ты будешь находиться в вынужденном отпуске с сохранением среднемесячной заработной платы.
– Ты… ты не можешь так поступить со мной! – выдохнула Кендис.
– Я бы уволил тебя немедленно, – заявил Джастин, выпятив подбородок. – То, что ты совершила, совершенно недопустимо. Самое страшное, что это вполне могло сойти тебе с рук, если бы я не настоял на проведении выборочных проверок денежных выплат по требованиям сотрудников. Сегодня утром я говорил с Чарльзом о твоем проступке, и мы сошлись на том, что подобные вещи необходимо пресекать в корне. И твое дело должно послужить для остальных наглядным примером.
– С Чарльзом… – Кендис вдруг осенило. – Так ты хочешь устроить этот показательный процесс, чтобы понравиться Чарльзу Оллсопу?
– Ерунда! – перебил Джастин и густо покраснел. – Так решило руководство «Оллсоп пабликейшнз», и я считаю, что это правильно. Внутренняя политика фирмы должна быть направлена на искоренение всякого рода злоупотреблений со стороны недобросовестных…
– Да ты и в самом деле решил расправиться со мной! – В глазах Кендис задрожали злые слезы. – И это… это после всего, что между нами… Ведь мы с тобой были близки целых полгода! Или это тоже ерунда?!
Во взгляде Джастина вспыхнуло торжество. «Он ждал, что я это скажу, – поняла Кендис. – Он хотел, чтобы я унизилась, напомнив ему о наших отношениях!»
– И ты считаешь, что я должен сделать для тебя исключение только потому, что когда-то мы жили вместе? – напыщенно произнес Джастин. – Ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на твой проступок и притворился, будто ничего не было, так что ли?
Кендис замутило.
– Нет, – сказала она почти спокойно. – Конечно, нет, но… – Она немного подумала подыскивая правильное слово. – Ты мог бы поверить мне.
Некоторое время оба молчали, и на мгновение Кендис показалось, что она видит перед собой прежнего Джастина, который верил ей и мог даже встать на ее защиту. Но уже в следующую секунду он отвернулся и начал рыться в ящике стола.
– Что касается меня, – пробормотал Джастин, не глядя на нее, – то ты обманула и мое доверие тоже. Впрочем, ты подвела не только меня. Вот… – Он выпрямился и протянул ей пустой объемистый пластиковый пакет. – Собирай свои вещи и уходи.
Полчаса спустя Кендис уже стояла на тротуаре перед входом в издательство и, прижимая к груди пакет со своими немногочисленными пожитками, ежилась под любопытными взглядами прохожих. На часах было начало одиннадцатого, и для большинства людей день только начинался. Служащие спешили в свои офисы и конторы, и их целеустремленный вид действовал Кендис на нервы. Казалось, ей одной некуда было идти.
Судорожно сглотнув, Кендис огляделась по сторонам, притворяясь, будто ждет кого-то, но ее наверняка выдавало лицо. Как она ни старалась выглядеть спокойной, бурлившие внутри чувства грозили каждую минуту вырваться на свободу, и тогда ее нижняя губа начинала жалобно дрожать, а к глазам подступали слезы. Еще никогда в жизни Кендис не чувствовала себя такой беззащитной и одинокой.
В редакции ей удалось сохранить независимый и гордый вид, хотя это было нелегко. Похоже, все ее коллеги уже знали, в чем дело; Кендис буквально кожей чувствовала бросаемые на нее исподтишка взгляды – любопытные и сочувственные одновременно. Но на многих лицах читалось и облегчение от сознания того, что эта некрасивая история приключилась не с ними. Теперь, когда компанию возглавил «молодой Оллсоп», как называли между собой Чарльза сотрудники, никто из них не мог быть уверен в своем будущем на сто процентов. Должно быть, поэтому, случайно встречаясь с ней взглядами, ее коллеги поспешно прятали глаза. Впрочем, Кендис нисколько их не винила – на их месте она бы тоже не стала рисковать.
Расправив пакет, Кендис положила его на стул и выдвинула ящик стола. Никогда в жизни она не испытывала подобного унижения. Никто из коллег так с ней и не заговорил – все сотрудники редакции прилежно склонились над компьютерами, делая вид, что работают. Вздохнув, Кендис начала складывать в пакет свои записные книжки, карандаши, маркеры, старые дискеты, высыпавшиеся из коробки пакетики с ежевичным чаем и прочие мелочи.
