— У нас был ордер, Эрика. Вы увидите его, если захотите, но, поверьте, обыск был произведен на законных основаниях. Вы можете опротестовать его, если сочтете нужным. Но прежде чем возмущаться, выслушайте меня. Если не хотите, можете не отвечать на вопросы. Или позвонить вашему адвокату.
— Адвокату? — Я огляделась и заметила, что саквояж Смерти тоже исчез. Лена Россеус проследила за моим взглядом.
— Саквояжа не было, когда мы пришли. Ваш друг оставил записку, в которой сообщал, что уезжает. Вы сочтете это вмешательством в частную жизнь, но мы прочитали ее, это тоже часть нашей работы. Большие буквы, черные чернила, загадочное содержание. Но мы вернемся к этому позже.
— Где записка? — выкрикнула я срывающимся на истерику голосом. Лена Россеус наклонилась и достала что-то из портфеля, стоящего на полу.
— Пожалуйста, прочитайте и скажите, что вы об этом думаете.
Бумага была мне знакома: листок, вырванный из моего блокнота, оскверненный чужими руками. Почерк я тоже узнала: широкий, размашистый. И черные чернила. «Эрика, — писал он. — Я предупреждал тебя. Я думал, ты поняла меня и будешь осторожна. Но ты снова допустила ошибку. Где же твоя интуиция? Твой инстинкт самосохранения? Твое доверие ко мне? Высшие силы тут же заметили несоответствие. Мои чернила — это только мои чернила, так что подделку легко обнаружили и отреагировали мгновенно. А чего ты ожидала? Считала нас дилетантами? Я пытался защитить тебя, но не мог взять на себя ответственность за то, что ты натворила. Это было слишком очевидно. Я разочарован в тебе. И не могу отвечать за последствия, грозящие нам обоим. Я оставляю тебя. Ты знаешь, когда нам суждено встретиться. Косу я забрал, одеяние можешь оставить себе. Смерть».
Я не сдержала слез, как ни пыталась уговорить себя: «Береги слезы, они тебе еще пригодятся». Лена Россеус внимательно за мной наблюдала.
— Как вы объясните это? И фотографии на кухонном столе. На мой взгляд, это граничит с безумием. Что он имел в виду?
— Сначала объясните, что вы здесь делаете.
Лена Россеус молчала с минуту, потом решила удовлетворить мое любопытство.
— Похоже, вы в последнее время близко познакомились со смертью, Эрика. В чем именно это заключалось, мы сейчас и пытаемся выяснить. И выясним. С вашей помощью или без нее. Начнем с нашей прошлой встречи. Вы заявили, что видели Смерть. Потом, правда, взяли свои слова обратно. Но в любом случае, ваш сосед умер от инфаркта, а именно к нему направлялся тот, кто представился вам Смертью. Затем мне сообщили о смерти Габриэллы Гуарно и о том, что ее мать считает это убийством. Медицинское освидетельствование показывает, что она умерла в результате аллергической реакции на укус насекомого. Вы были у них в тот день, хотя и утверждаете, что ушли задолго до ее смерти. Одна из свидетельниц сообщает, что видела Смерть рядом с парковкой. Два летальных исхода, и в обоих случаях есть сведения о присутствии поблизости Смерти. И о вашем косвенном участий. Вы понимаете, к чему я веду?
Я ничего не ответила, и Лена Россеус продолжала:
— Конечно, этому можно найти объяснение. Например, какой-то сумасшедший с извращенным чувством юмора преследует вас, вырядившись Смертью. Или у вас и у той свидетельницы разыгралось воображение. Может, вы просто хотели казаться значительнее, чем есть на самом деле. Все эти объяснения сгодились бы, если бы не одно «но». Мне позвонила старая знакомая. Мы давно знаем друг друга и часто встречаемся по пятницам за ужином. Ее зовут Карина Сален. Вам что-нибудь говорит это имя?
Я по-прежнему хранила молчание, но теперь еще и старалась не выдать паники.
— Муж Карины покончил с собой в субботу. По крайней мере, так это выглядит. Карина вышла за покупками, а когда вернулась, нашла его с простреленной головой. Я этим делом не занимаюсь, но Карина позвонила мне и попросила зайти. Удивляюсь, как ей удается держаться после того, что случилось. Их брак был не самым удачным, но, насколько Карине известно, муж ей не изменял. Правда, Эйнару свойственно было фантазировать о других женщинах и воплощать свои фантазии на холсте. Именно поэтому Карина и позвонила мне. Она делала уборку, чтобы успокоить нервы, и забрела в подвал, который Эйнар использовал как ателье. Ей было известно, что муж рисует обнаженных женщин. Всех возрастов и в самых разных позах. И, убирая там, она узнала одну из женщин на портрете. Это была я. Абсолютно голая. Сходство было разительным, хотя я никогда никому не позировала обнаженной. Я вообще терпеть не могу, когда меня рисуют или фотографируют.
Я пыталась сконцентрироваться на том, что она говорит.
— Карина была потрясена. Спрашивала, была ли у меня связь с ее мужем и как я могу объяснить существование этого портрета. Она позвонила мне и спросила об этом, а не порвала сразу со мной отношения, поскольку ни для кого давно уже не секрет, что я лесбиянка. Так называемый сильный пол меня никогда не привлекал. Так что между мною и Эйнаром Саленом ничего не могло быть.
Я молчала, пораженная ее откровенностью. Лена продолжала:
