Интересно, что среди первой «белогвардейской» волны эмиграции убежавших от большевизма людей 10% составляли тоже евреи. Факты говорят, что среди большевиков евреев было мало. А сама Великая Колбасная революция (а как же еще? Помните? «Земля — крестьянам, хлеб с колбасой — народам!») тяжелым революционным катком прошлась по многочисленным еврейским ремесленникам, лавочникам, торговцам. Революция 1917 года стала началом нового изощрённого витка антисемитизма в России. Именно после, а не до революции, стали закрываться синагоги, преследовались раввины, отменялись еврейские традиции.
Анархистка Фаня Каплан стреляла в Ленина. А главный после Ленина большевик Лев Троцкий (Бронштейн) сказал: «Я больше не еврей, я большевик!».
С закономерным приходом в Кремль «Отца всех народов» Иосифа Виссарионовича Сталина начались чистки и репрессии, погубившие немалое число евреев.
Дед по маминой линии, имевший рыбную лавку в белорусском городе Витебске во времена НЭПа и кормивший таким образом шестерых детей, был причислен к врагам народа. Мой дядя Миша, мамин брат, говорил мне: «Не верь коммунистам. Они все врут».
Ну, что можно с этим поделать? То ли еврей за революцию, то ли — против, то ли еврей — коммунист, то ли — антикоммунист, всё равно, он всегда плохо выглядит в глазах антисемитов.
Мой отец учил меня: «Для того, чтобы быть равными русским надо быть в два раза лучше их. Лучше — везде: в учебе, в работе, в армии».
Трудно доказать, что евреи — это не организация, не мафия, что никакого всемирного еврейского заговора нет. Это разные люди с разными убеждениями и разным мировоззрением, и даже с разным цветом кожи. Евреи из разных стран говорят на разных языках, спорят друг с другом, иногда и к сожалению враждуют друг с другом.
«— Скажите, Фима, вы знаете, кем по национальности был Мао Дзе Дун? Мне вчера по секрету сказали…
— Да, что вы говорите! Неужели и он тоже?!»
В нашей жизни неожиданно появился Изя. Симпатичный высокий молодой человек подошел к нам на какой-то вечеринке и сказал:
— Я слыхал, вы в подаче уже несколько лет. Мы с женой тоже. Давайте дружить.
И мы подружились. Ходили друг другу в гости, рассказывали друг другу о своих проблемах, мечтали о разрешении на выезд. Однажды Изя сказал:
— Слушай, а давай выйдем на демонстрацию протеста. Или давай поедем в Москву и, устроим там дебош у американского посольства.
— Ты это серьезно? — спрашиваю.
— Конечно, серьезно. Давай завтра прикуём себя цепями к воротам горисполкома. Посмотрим, что они тогда запоют.
Мы с женой, естественно, отказались. Вскоре и другие наши друзья подтвердили, что Изя им предлагал что-то подобное. Мы перестали встречаться с Изей, хотя он и продолжал звонить. Изя был провокатором. Он из СССР так и не уехал.
Умер следующий генеральный секретарь Константин Черненко, так и не успев порулить страной. Не успел он вообще ничего сделать. О том, чтобы приоткрыть дверь на выезд не было и речи. Я оценивал это положение с евреями в то время так: «Они умирают в Кремле, а мы сидим в… отказе». Опять по телевизору грустно играют скрипки и виолончели, опять идет очередная торжественная траурная церемония у стены Кремля. Все пристально наблюдают, кто из партийного политбюро произносит главную посмертную речь в честь усопшего, кто назначен председателем похоронной комиссии. Все знают, что именно этот человек и станет следующим главой государства. Неужели опять старец?
На трибуну поднимается Михаил Сергеевич Горбачев, самый молодой член политбюро. Это было равносильно революции. Отдав дань покойному Черненко, Горбачев говорит о необходимости внести изменения в нашу жизнь. «С чего он начнёт?» — думали миллионы жителей огромной страны. Каждый в России знал, что такое «новая метла».
Гобачеву досталось трудное время. Накатанная мирная и беспечная брежневская жизнь в стране закончилась. Рвалось то одно звено, то другое.
26 апреля 1986 года произошла авария на Чернобыльской атомной станции. Ядерное облако, подгоняемое ветром, двинулось на Белоруссию. Прошло оно и над Украиной. Никто ничего не объявил людям. В Советском Союзе не сообщалось о крупных авариях и даже о природных катаклизмах. Считалось, что отрицательная информация негативно отражается на имидже страны. В Киеве, несмотря на радиоактивное заражение, не отменили первомайский парад. Люди шли в колоннах с цветами и портретами вождей в то время, когда зашкаливали счетчики Гейгера, измеряющие уровень радиации. В Чернобыле гибли спасатели. Мир узнал о Чернобыле от шведов и финнов, после того, как там выпал радиоактивный дождь.
Нашим детям в детском саду велели приходить в панамках, панамки как средство защиты от радиации. Мы мечтали об одном: уехать и увезти детей.
Чернобыль безусловно приблизил распад СССР. Безалаберность, безответственность, бесхозяйственность, слабость и неподготовленность властей видели все. Лицемерие раздражало. Конечно, не Горбачев придумал перестройку. Перестройку всей системы требовал народ.
