– Вам, наверное, уже хочется спать, – сказал Пьер.
– Не так уж и хочется. Я немного отдохнула – по-своему – до твоего прихода.
– Вы говорите загадками, – попытался пошутить Пьер.
– Тут нет никакой загадки. Я часто раскладываю карты и получаю послания, или же ко мне приходят видения. Это очень изматывает, и я засыпаю – вот так, не вставая из-за стола.
Пьер вежливо кивнул и потянулся за курткой и рукавицами. Однако его рука повисла в воздухе: тишину зимней ночи разорвали глухие отголоски собачьего лая. Еще через мгновение послышался мужской голос.
– Руку даю на отсечение – это Одноглазый с твоей женушкой! – воскликнула Матильда.
– Ваша правда! Кто еще мог приехать в поселок на санях посреди ночи! – улыбнулся Пьер, хмельной от облегчения.
Он распахнул дверь и выскочил на крыльцо. К дому неслась запряженная в сани собачья упряжка, в лунном свете похожая на легендарное «заколдованное каноэ»[5]. Лица погонщика не было видно – его закрывал низко опущенный капюшон. Человек поднял длинную руку и помахал, но этот жест выглядел скорее угрожающим. Позади него, на санях, в ворохе мехов и одеял покачивались в такт движению два пассажира, но ни пола, ни возраста их невозможно было разобрать. И тут тишину прорезал звонкий возглас:
– Пьер!
В окне соседнего дома зажегся огонек. Должно быть, собаки своим лаем разбудили его обитателей.
– Жасент, наконец-то! – крикнул Пьер, сбегая по ступенькам.
Молодая женщина выбралась из-под одеял, попыталась встать на оледеневший снег и поскользнулась. Одноглазый вовремя успел ее поймать. Матильда, кутаясь в широкую шерстяную шаль, наблюдала за этой сценой в приоткрытую дверь.
– Надо поспешить! – воскликнула Жасент, которую муж уже сжимал в объятиях. – У нас на санях пациент, и ему нужно сделать укол антирабической сыворотки. Матильда, это твой брат Фильбер. Бешеный волк укусил его за ногу.
– Что? Какой еще брат? У меня нет и не было никаких братьев! – громко заявила знахарка.
– Торьё! Мадам, брат он вам или сам дьявол, но придется вам взять его к себе на ночлег, и меня заодно, – крикнул Одноглазый. – Мы чуть не околели в дороге!
– Откуда вы приехали? – спросил Пьер.
– Позже расскажу, – отмахнулась от него Жасент. – Нужно помочь раненому встать, у него все тело затекло!
Не дожидаясь ответа, она вбежала в дом. Матильда к этому времени уже успела вернуться в кухню и стояла возле печки. Лицо у нее было хмурое, и она сердито уставилась на подругу.
– Я не желаю принимать его в своем доме, слышишь? – сердито проговорила знахарка.
– Так значит он и вправду твой брат! Послушай, ты потом объяснишь мне, что случилось. А сейчас его нужно напоить горячим чаем и уложить. У тебя хватит места на всех. Мужчин можно разместить в соседней комнате…
Произнося эти слова, Жасент в очередной раз поймала себя на мысли, что никогда не видела других комнат этого скромного жилища. Матильда всегда принимала ее в кухне, у большой металлической печи с эмалевым покрытием, за круглым столом.
– Нет! Вези его к себе, в свой медицинский кабинет. Ты сама поехала за ним в чащу леса, так что это не мои заботы.
– Матильда, когда Фильбер упомянул о тебе, я решила, что вы иногда встречаетесь и находитесь в хороших отношениях. Ну, дело твое! Если ты не желаешь приютить брата в своем доме, ладно, я заберу его к себе. Но я тебя не понимаю! Его, бедного, укусил бешеный волк!
Разговор неожиданно оборвался: поддерживая Фильбера, Пьер и Жозюэ помогли ему войти в дом. Одноглазый ногой захлопнул за собой дверь.
– Куда его уложить? – спросил он.
– На диван, – сухо ответила Матильда.
– Завтра я найду способ отправить его в больницу, в Роберваль. Или смогу раздобыть сыворотку, если позвоню сейчас же! – заявила Жасент. – Поезд на Дольбо проходит через нашу станцию рано утром, и кондуктор сможет оставить сыворотку на вокзале. Как я раньше об этом не подумала? Наверное, у меня замерзли мозги!
Ее щеки раскраснелись от мороза, глаза лукаво блестели – Жасент, как могла, старалась разрядить атмосферу. Муж нежно улыбнулся ей, в то время как Фильбер, которого уложили на узкий диван, выразил свое мнение довольно резко:
– Делайте, что считаете нужным, мадам Дебьен. Но в больницу я не поеду. Ни за что!
– Новый доктор уже приступил к своим обязанностям! – сообщил Пьер. – Вечером он приходил к нам, на улицу Лаберж. Может, у него есть сыворотка против бешенства? Каждый доктор должен знать, что в наших краях это – вещь необходимая.
– Это было бы чудесно! – воскликнула Жасент. – Я сейчас же пойду на улицу Ламонтань! Если в доме доктора уже спят, я их разбужу. Чем скорее будет сделан укол, тем лучше.
Она повернулась к выходу, но Пьер удержал ее за руку.
– Отдохни здесь, в тепле, я сам схожу. Ты вся дрожишь и очень устала. Матильда, очень прошу вас, позаботьтесь о моей любимой жене!
И он поспешно вышел. Не сводя глаз с Фильбера, Одноглазый спросил у хозяйки дома, куда ему загнать собак.
– Запри их в дровяном сарае, вход – со двора, – жестко ответила та.
Жасент видела, что Матильда очень рассержена, просто вне себя от гнева. Она подошла к знахарке и коснулась ее плеча.
