— Бри? Это… это на самом деле ты, девочка? Эти слова, живо напомнившие ей его вопрос, когда она спасла его от топора палача, сладкой горечью отозвались в ее сердце. Он столько страдал: отвращение и презрение окружающих, боль от сознания, что люди желают его смерти, попытки убить его. И все-таки Эйдан боролся, он даже рисковалсвоей жизнью в этом походе для спасения Анакреона, не надеясь, что из-за этого кто-то будет лучше относиться к нему или хотя бы изменит свое мнение.
— Да, милорд, — прошептала она. — Это я. Послышались шаги, голоса людей, продирающихся сквозь лесную чащу, мелькнули отблески факелов. Люцифер захрапел и стал рыть копытом землю.
— Это друзья, — успокоила его Брианна и вновь повернулась к Эйдану. Промокнула краем туники пот с его лица. — Дэйн приехал, любовь моя. Теперь ты в безопасности.
Он слабо улыбнулся:
— Ты нашла его, девочка? Я знал, что найдешь… — И он снова впал в забытье, которому она могла лишь обрадоваться, так как тогда он не чувствовал жгучей боли.
Широкими шагами в пещеру вошел Дэйн и опустился у входа на колени.
— Как он, Брианна?
— Жив, но без сознания.
Он подхватил Эйдана под мышки.
— Давайте вынесем его отсюда на свет, чтобы врач смог его осмотреть.
С этими словами Дэйн поднял Эйдана на руки и вынес из пещеры.
На поляне уже горел костер, там, где его разложил Эйдан. Дэйн еще не успел положить друга на землю поближе к свету, как к ним уже спешил доктор. Он быстро осмотрел раненого и покачал головой.
— Эти ожоги ужасны, — сказал седовласый мужчина в длинном темно-синем одеянии. — Кольчугу придется срезать с тела, но и тогда я сомневаюсь, что он выживет.
Брианна наклонилась и схватила лекаря за руку. Бледно-голубые как лед глаза удивленно посмотрели на нее.
— Делайте то, что нужно, только быстро и бережно.
Врач вопросительно поглядел на Дэйна. Он кивнул.
— Как вам будет угодно, миледи. Разумно было бы еще пустить ему кровь. Сегодня как раз ночь благоприятная для этого и…
— Нет, — отрезала Брианна. — Вы не будете пускать кровь Эйдану. Он и так достаточно ослабел. Просто займитесь его ожогами… и ничего больше!
— Но это общепринятая практика, — запротестовал лекарь. — Если вы не позволяете мне отворить ему кровь, я не могу ручаться за его выздоровление.
— Вы не можете, а я могу, — твердо заявила Брианна. — Это падет на мою голову, а не на вашу. Но пускать кровь ему вы не будете. Ни теперь, ни потом. Понятно?
— Да, миледи, — пробурчал врач.
Он открыл свою аптекарскую сумку и развернул белую тряпицу, разложил ее на земле. На нее он стал выкладывать различные инструменты зловещего вида. Затем он извлек из сумки медный котелок, несколько мешочков с травами, какие-то пузырьки и много чистых бинтов.
— Вот, — сказал лекарь, передавая медный котелок одному из солдат, — набери мне воды. Леди, помогите мне. Нужно обмыть эти раны, удалить обожженную кожу. А я пока приготовлю лечебную мазь. Поторопитесь, все надо сделать сейчас, до того как двинемся в обратный путь. Медлить нельзя. Иначе ему станет еще хуже, и тогда его уже не спасти. Я удивляюсь, — добавил он себе под нос, — как он до сих пор жив.
Брианна оставалась все время около Эйдана, обмывала его раны, подавала мазь, бинты и внимательно следила, чтобы лекарь не применил какого-нибудь диковинного средства. К тому времени как сняли кольчугу, вся грудь и живот Эйдана были испещрены мириадами маленьких кровоточащих ранок на тех местах, где из обожженного тела были вырезаны расплавленные колечки. Лекарь приступил к перевязке.
«Весь живот у него будет до конца жизни покрыт шрамами, — с болью подумала Брианна, — и все потому, что каким-то бродягам, грабителям и убийцам вздумалось…»
Она оборвала свою мысль. Она не знала, почему разбойники напали на них. Из-за несуществующих богатств, которые те надеялись найти, или же их послал именно тот, кто несколько дней назад велел напасть на них тем жутким тварям? Впрочем, это уже было не важно. Из-за них Эйдан теперь находился в таком страшном состоянии.
Наконец раны были очищены, целебная мазь и повязки наложены. Эйдана подняли и положили на носилки, подвешенные между двумя вьючными лошадьми. Он так и не пришел в себя.
Когда Брианна получше укутывала его одеялом, к ней подошел Дэйн.
— Пойдемте, леди. До приезда в мой замок больше ничего нельзя сделать. Я надеюсь, ради его блага, что он проспит всю дорогу.
— Я тоже, — мучительно сморщившись, прошептала она.
Затем она отошла и села на своего коня. В угрюмом молчании отряд двинулся к замку Хэверсин.
К счастью, Эйдан не приходил в себя до рассвета. Всадники начали спускаться с последнего холма, откуда был виден замок. При первом же его стоне Брианна спешилась и пошла рядом с носилками.
— Эйдан, это я, Брианна, — позвала она. — Ты меня слышишь? Тебе лучше?
Лицо его исказилось от боли, лихорадочный румянец играл на щеках.
— Лучше. Где мы?
— Почти что в замке Хэверсин. Подъехал Дэйн.
— Как дела, старина?
Эйдан выдавил слабую улыбку.
— Ночь я пережил, так что слабая надежда есть. — Он бросил взгляд на Брианну и поманил Дэйна.
