– Вверх и направо, – сказала Кара. – Если стучать очень громко, она услышит даже под музыку.
Мы постучали в дверь. Потом громко колотили, кричали, звали Фиону. Безрезультатно.
– Что дальше?
– Не знаю, ответила Хай Лин. – Она наверняка там. Может быть, не хочет никого видеть.
«Надо было взять с собой Корнелию», – подумала я. Под ее взглядом предметы двигаются, а замки открываются сами собой. Полезная способность. Мы с Хай Лин мало что могли сделать, не сообщая Каре и всем окружающим, что мы колдуньи.
– Ну, меня она увидит, хочется ей этого или нет, – решительно заявила Кара, раскрыла почтовый ящик и заглянула в его темное нутро. – Так я и думала, – пробормотала она. – У кого-нибудь есть ручка или проволока?
– Проволока? Что она хочет сделать – вскрыть замок?
– У меня есть ручка, – сказала Хай Лин, порывшись в портфеле.
Кара взяла ручку и сунула ее в почтовый ящик. Покопавшись немного, радостно воскликнула:
– Вот он! – и вытянула через щель длинную резинку, на конце которой болтался ключ. Кара вставила его в замок и открыла дверь квартиры. – Фиона! – позвала она. – Фиона, это мы.
Ответа по-прежнему не было. По крайней мере, за музыкой мы ничего не расслышали.
Слышались два голоса – кто-то подпевал Киду. Этот второй голос не мог принадлежать Фионе – надтреснутый, тусклый, он скорее скрежетал, чем пел.
По, как выяснилось, это все-таки была Фиона. Она сидела на полу посреди комнаты, оклеенной портретами Кида. Печальное лицо Кида смотрело на нас с подушек, с журнальных обложек. На Фионе была футболка с его фотографией. На коротких светлых волосах красовалась козырьком назад бейсболка с надписью «Огнецветы». Глаза были закрыты. По лицу текли слезы.
Хай Лин убавила громкость. Без пения Кида голос Фионы звучал еще страшнее. Хриплый, сорванный, переходящий в шепот. Но даже без музыки она продолжала петь, покачиваясь в такт ритму, который слышала только она. И это было самое дикое.
– Фиона! – окликнула Кара, опускаясь на колени. – Фиона, прекрати! – Она обняла подругу за плечи и сумела на миг остановить ее качание. Фиона открыла глаза.
– Как грустно, – всхлипнула она. – Как грустно…
– Я приготовлю чаю? – вызвалась Хай Лин, инстинктивно переходя к ритуалу, который в ее доме служил средством от всех несчастий.
– Чаем тут не поможешь, – твердо возразила Кара и взглянула на меня. – Достань диск. Достань из проигрывателя эту ужасную вещь и сломай ее.
Он не ужасный, он чудесный. Прекрасная, прекрасная музыка…
Но потом я взглянула на залитое слезами лицо Фионы и поняла, о чем говорит Кара. Это было уже слишком. Это больше, чем нормальная подростковая причуда. Безумие, болезненное и вредное. Я достала из музыкального центра диск, взяла его обеими руками и сломала.
Фиона вскрикнула.
– Не надо! Ты сломала его. Убила его!
– Послушай, – сказала Кара. – Фиона, послушай меня. Сейчас ты встанешь, наденешь куртку и пойдешь ко мне домой. Прямо сейчас.
– Почему? – спросила Фиона. – Я просто слушала музыку…
– Сейчас же! – повторила Кара, силком поднимая ее на ноги. – Ирма, помоги.
Наверно, Фиона просидела на полу очень долго. Ее ноги бессильно подкашивались, она без конца повторяла, что хочет остаться одна, хныкала и жаловалась на то, что я сломала диск.
– Мы напишем ее папе, – сказала Кара. – И оставим сообщение на автоответчике на случай, если он позвонит. А теперь пошли!
По дороге к автобусу Фиона снова закрыла глаза и принялась хрипло напевать обрывки из песни Кида. Каре приходилось то и дело встряхивать ее, чтобы та шла прямо.
– Нехорошо это, – шепнула я Хай Лин. – Что-то тут нечисто.
– Да, – прошептала она в ответ. – И знаешь, что я думаю? Мне кажется, тут пахнет магией.
Я задумалась об этом. И о лице Кида, таком потерянном. Будто он не из этого мира.
– Наверно, нам с тобой и еще кое с кем из наших знакомых чародеек надо сходить и проведать новоиспеченную поп-звезду Кида. И чем скорее, тем лучше.
Хай Лин удовлетворенно улыбнулась.
– Кто говорит, что телепатии не бывает? Именно об этом я и подумала!
Добраться до Кида оказалось нелегкой задачей. Компания «Звездная музыка» в лице ослепительного Ала Гатора поселила «Огнецветов» на большой ферме неподалеку от Хитерфилда и окружила охраной, подобающей звездному статусу. Сначала мы сказали, что хотим взять у Кида интервью для школьной газеты. Не повезло.
– Простите, крошки, – развел руками Ал Гатор. – Кид не дает интервью местной прессе.
Он, по-видимому, не вспомнил нас. Куда уж ему нас узнать – ведь после «Звездного Экспресса» произошло столько важных событий. И среди прочего – мистер Гатор стал несметно богат.
Морщась от отвращения, я протянула Вилл ее мобильник, который брала для солидности.
– Не вышло, – сказала я. – Мы еще не прославились на всю страну.
Какой-то школьник толкнул Вилл под руку так, что она чуть не выронила телефон, и отошел, не извинившись. До нас долетел тихий фальшивый напев «Отныне и напек».
