— Конечно, тебе нетрудно найти другого мужчину, но я пока тебя не освободила. Я могу взять тебя с собой в Луизиану, — стараясь быть жестокой, сказала Анжела.
Минетт замотала головой.
— Вы этого не сделаете, так как я привела вам Жана-Филиппа.
Она слегка подтолкнула мальчика, и он сделал неуверенный шаг к Анжеле, глядя на нее блестящими темными глазами Филиппа.
— Он — наследник Филиппа. Увезите его с собой в "Колдовство", — сказала Минетт.
Анжела поняла, что она предлагает ей это всерьез. Ею сразу овладело искушение. И Минетт знала, что это непременно произойдет. Как просто будет в Луизиане выдавать этого мальчика за их с Филиппом сына. Как он был похож на Филиппа, но его выдававшийся вперед подбородок, несомненно, принадлежал Роже.
Как удивятся тетушка Астрид и дядюшка Этьен! Они будут с удивлением расспрашивать, почему они ничего прежде не слыхали об этом ребенке. Но умолчание о нем можно легко объяснить английской блокадой. Письма могли перехватывать и пираты.
Анжела вопросительно посмотрела на Минетт.
— Ты ведь его мать. Как же ты можешь с легким сердцем его отпустить?
Минетт посмотрела на ребенка.
— Зачем вы спрашиваете? — прошептала она. — Что я могу ему предложить, кроме его незаконного происхождения и дурного воспитания, которое ничего не даст ему в жизни.
"Нет, — подумала Анжела, — не нужно было мне задавать такой вопрос". И Минетт, и она знали, что его настоящая мать может сделать для ребенка. Чувства Анжелы разрывались между неожиданной покорностью Минетт и своим страстным желанием иметь ребенка от Филиппа.
Склонившись над мальчиком, Минетт обняла его.
— Ну вот, я привела тебя к твоей маман, Жан-Филипп. Я тебе о ней рассказывала, ты помнишь?
Он молча кивнул.
С самым серьезным видом мальчик сделал несколько шагов и поднял вверх ручки. Анжела колебалась всего несколько секунд. Наклонившись, она обвила руки вокруг Его сына, ребенка, в котором ей было отказано. Она прижалась к его тонкой шее, а он засмеялся, как обычно смеются дети от щекотки. Теперь она уже знала, была уверена, что никогда его никому не отдаст. Судьба отняла у нее Филиппа, а теперь предлагала ей что-то взамен, чтобы утешить ее.
Посмотрев на Минетт, Анжела увидела, как у той от набежавших слез увлажнились глаза. Впервые она ощутила родственную связь с этой единокровной сестрой, которую ей подарил отец.
— Я верну, отдам тебе документы. Ты будешь свободна, Минетт.
Минетт понимающе кивнула. Склонившись еще раз к мальчику, она спросила:
— Ну, ты счастлив быть снова со своей маман?
Мальчик с самым серьезным видом кивнул.
— Я так рада за тебя, Жан-Филипп! — сказала она. — Ну а ты не забудешь свою Минетт?
Он замотал головой.
— Ну, и я тебя тоже никогда не забуду, — прошептала она, прижавшись к нему. Она выпрямилась, бросив на Анжелу пронзительный взгляд. — Заботьтесь о нем хорошенько.
— Он ведь мой сын, — ответила Анжела.
Резко повернувшись, Минетт вышла из гостиной.
Анжела старалась сдержать слезы. Какие же злые шутки разыгрывает с ней судьба!
Жан-Филипп, казалось, даже не заметил ухода Минетт.
— Минетт была твоей нянькой, — сообщила ему Анжела.
Он посмотрел на статуэтку очаровательной пастушки, а потом осторожно положил на нее руку.
— Тебе нравится эта прекрасная дама?
Он кивнул.
Она протянула руку к его мягким шелковистым черным кудряшкам на голове, но вдруг задержала ее, так и не прикоснувшись к ним.
— Она твоя. — Ну, иди ко мне, Жан-Филипп.
Он послушно подошел, все еще сжимая пастушку, и остановился перед ней.
— Я твоя маман.
— Да. — Это было его первое слово, которое он сегодня произнес.
Услыхав его детский голосок, она с трудом отделалась от инстинктивного желания обнять его.
— Ты будешь называть меня маман.
— Да.
— Ну-ка, скажи.
— Да, маман.
Положив ему на плечи руки, Анжела заглянула ему в глаза.
— И ты никогда не будешь мне лгать, — строго сказала она.
— Да, маман, — ответил мальчик.
Когда Анжела впервые увидела Чарлза Аркера, он ехал верхом на гнедой, которую рысцой направлял по дорожке к ее дому; он ехал посредине между мальчиком, точной его, но более нежной, копией, восседающим на чалой кобылке, и дядюшкой Этьеном, который важно сидел на жеребце серой масти.
— Добрый день, Анжела! — поздоровался дядюшка.
Анжела, встав со стула на галерее, — она вынесла свою работу сюда, чтобы проследить за занятиями Жана-Филиппа и Мелодии, которые сидели рядом за небольшим столиком, — и подошла к перилам.
Визитеры привязали своих лошадей.
— Месье, разрешите представить вам свою племянницу, маркизу де ля Эглиз.
— Добро пожаловать в мое "Колдовство", — с улыбкой ответила Анжела, подумав: "Что это еще за сосед? Откуда он взялся?" Ведь она знала всех своих соседей-плантаторов.
— К вашим услугам, мадам, — сказал Арчер на сносном французском. Приподняв над головой шляпу, он добавил: — Это мой сын Джеффри.
Мелодия с Жаном-Филиппом при этих словах переглянулись и, отложив учебники в сторону, подбежали к перилам и свесились с них.
— Добрый день, дети мои, — поздоровался Этьен.
