— Разумеется. И мы готовы взять на себя все издержки по ее освобождению через суд. Поскольку ERC — это корпорация, которая находится в юрисдикции Дендроида, а не планеты Аркс, выиграть процесс будет нетрудно.
Тонкости местной юриспруденции Барабин представлял себе смутно, но кое в чем он уже успел разобраться.
Он уяснил, что словом «Гиантрей» здесь, наверху, обозначается весь мегаплант. То есть все разумное растение, размеры которого представить сложно, особенно если учесть, что его плоды — бесчисленные ягоды на ветвящихся нитях — имеют радиус 21 миллиард километров каждая.
Гиантрей — это весь мегаплант, включая планетосферы.
А Дендроид — это весь мегаплант за исключением планетосфер. И получается, что в Дендроиде — свои законы, а на планетах — свои.
Но была еще страна Фадзероаль — и теперь Барабину стало ясно, что это не только та Земля, откуда прибыл он. Фадзероаль — это совокупность всех гелиосфер и всех копий Земли, которые в них скрыты.
И поскольку Барабин родился на Земле, и не просто на Земле, а в России, и жил он в России на стыке двух веков, занимаясь делом весьма специфическим — то вполне понятно, почему он не испытывал доверия ни к каким законам.
Хватать и тикать было для него привычнее, чем добиваться правды через суд. И он не стал скрывать это от сотрудников «Дендро Этерна», поставив ультиматум.
Видя, что друиды опасаются, как бы, заполучив Веронику, он не смотался с нею на Землю, Барабин сказал:
— Я соглашусь работать на вас, только когда девушка будет здесь.
— Если вы готовы работать на нас, то зачем вам эта девушка? Ведь работа на землянина Десницкого не будет иметь для вас значения, когда вы подпишете контракт с «Дендро Этерна». Или это личные чувства?
— Не люблю незаконченных дел, — отрезал Барабин.
Вот тут-то ему и объяснили в подробностях, почему вытащить Веронику через транкс невозможно в принципе.
— Чтобы создать линейный канал нуль-перехода, нужны два оконечных транкса — на обоих концах канала. Но рядом с Вероникой такого транкса нет. А чужие векторные транксы на своей территории Эрк блокирует намертво.
Технические вопросы, похоже, были епархией Генриха. Он говорил, а Алиса, сев к компьютеру, выводила на экран иллюстрации, помогая Барабину понять, что линейный канал нуль-перехода требует двух транксов — по одному на каждом конце канала.
А для векторного канала достаточно одного транкса — в Дендроиде. Точнее, в черенке планетосферы.
— Мегатранкс в черенке состоит из множества векторных модулей. Но те из них, к которым сравнительно легко получить доступ — очень маломощные. Радиусом в одну волну. А для переброски человека нужно не меньше двух волн. То есть человек по такому каналу не пройдет. Поэтому их используют для того, чтобы сбросить на планету мобильный транкс и открыть нормальный линейный канал.
Барабин не заметил, откуда в кают-компании появилась шаровая молния. Но он знал, что от таких явлений природы ничего хорошего ждать не приходится. А потому замер, искренне жалея, что сидит слишком далеко от двери.
Остальные, однако, вели себя, как ни в чем не бывало, а Генрих сказал:
— В Дендроиде это тоже работает. Здесь векторные модули встроены прямо в древесную ткань.
Алиса нажала клавишу на компьютере, и шаровая молния, поднявшись к потолку, сжалась и исчезла, будто ее и не было.
— Это типовой мобильный транкс, — пояснил Генрих. — Но сбросить такой шарик на Эркадар не получится. Когда Эрк похитил королеву Тадею, он в качестве выкупа получил право полного контроля над своей территорией. Никто другой не может проложить туда векторный канал. Так что если твоя девчонка в Эркадаре, вытащить ее оттуда не помогут никакие чудеса.
Алиса вывела на экран карту Эркадара с двумя мерцающими линиями. Одна была извилистой и опоясывала весь горный массив, а другая выглядела, как строгий красный овал.
— Они уже на закрытой территории, — сказала Алиса, считав с экрана текстовую информацию. — А когда дойдут до красного периметра, их сразу перебросит в замок Эрка. Это линия, за которую никому заходить нельзя. Любой, кто зайдет, становится добычей Эрка, хочет он того или нет.
— Значит все, — констатировал Генрих. — Теперь только через суд.
Он добродушно улыбнулся, но Барабину было не до смеха. Зная по собственному опыту, что в суде выигрывает тот, кто больше заплатил судье, и не имея ни единой монеты в кармане, Роман искренне полагал, что на этом поле ему ничего не светит.
— Интересно, в какой бы суд мне обратиться, чтобы самому получить свободу? — поинтересовался Барабин на следующий день — после того, как досконально обследовал место, куда он попал.
Это был целый комплекс зданий, построенных внутри огромного пещерного зала. Здания были без окон, но с дверьми, и в зал, слабо освещенный мистическим светом, который лился непонятно откуда, можно было выйти.
А вот выходов из самого зала Барабин найти не сумел. Только светящиеся транксы венчали выросты древесных стен, и Роман видел, как исчез во вспышке света человек, прикоснувшийся к одному из них.
