Особенно тяжело было лошадям, которые несли на себя закованных в железо рыцарей. Барабин мог оценить это на примере барона Бекара и дона Кана.
Их свита, вооруженная куда легче, могла, пришпорив коней, преодолеть тот же путь гораздо быстрее. Но не дробить же ради этого отряд.
Дорога пролегала в седловине между горами. Большую часть пути скалы высились с обеих сторон, но местами одна из обочин вдруг резко обрывалась в пропасть — и в этом тоже было мало радости. Особенно когда именно в таком месте по закону подлости возникала пробка.
Войско общей численностью в шестнадцать тысяч человек растянулось по этой дороге во всю ее длину и ширину, и Барабина неотступно преследовала мысль, какая это замечательная цель для авиации.
Но слава богу, авиации в Баргауте не было. И в Эркадаре, кажется, тоже. Местные говорили, правда, о летающих демонах и о драконах, из чешуи которых сделан замок Эрка, но их Барабин опасался меньше, чем бомбардировщиков.
Очевидно, виной тому был рациональный склад ума, благодаря которому Барабин до сих пор не поехал крышей от свалившихся на его голову чудес.
Даже колдовские ворота интересовали его только с практической точки зрения. Если они перенесли его в этот мир — значит, могут вернуть и на Землю.
Но до этого надо найти и освободить Веронику Десницкую.
Барабин привык решать проблемы в порядке живой очереди, и первым в списке стояло вызволение Вероники.
Роман надеялся, что она еще в замке. Если Ингер из Ферна не отправил ее в Таодар до начала своей вылазки на баргаутский берег, то после у него просто не было времени и возможности это сделать.
Да и вопрос еще — жив ли он вообще?
На корме тонущей «Торванги» в гавани Альдебекара его хорошо отделали. Крови в воде было как от зарезанной свиньи. Или как от акульего пиршества в фильме «Челюсти».
Но это по большому счету не имело значения.
Если Вероника в замке, то главная забота Барабина — добраться до нее первым. Или во всяком случае до того, как завершится штурмовая неразбериха и начнется раздел добычи.
Законы и обычаи королевства Баргаут относительно раздела добычи Роман уже успел усвоить и испытать на себе. Если касаться деталей, то в них сам черт ногу сломит — но главное было просто и понятно даже терранцу, несмотря на то, что терранцы от хорошей жизни в стране Фадзероаль все поголовно идиоты.
Добычу делит командир отряда, который ее захватил. Но если трофей личный, то на него первоочередное право имеет сам воин, который добыл его в бою. Командир может решить иначе, но велик риск, что его не поймут — а это чревато разборками, поединками и тяжбами.
С «Торвангой» и пленницами все вышло удачно. И судно, и колонна пленных были добычей всего отряда, и никто не мог посягнуть на права командира.
А теперь все иначе. Народу — шестнадцать тысяч человек, отрядов — сотни, командиров — столько же, и единственный шанс заполучить самый нужный трофей в свои руки — это ворваться в замок в первых рядах.
Но когда за очередным поворотом извилистого серпантина за пропастью, куда срывалась левая обочина, открылся просвет и в этом просвете на фоне ослепительно синего моря предстал перед глазами во всей красе черный замок Ночного Вора, Барабина охватило сильное сомнение, что в него вообще можно ворваться.
Сейчас, при свете дня, замок казался частью огромного черного утеса, нависшего над морем. Словно какой-то сказочный каменотес славно потрудился над вершиной скалы, вырубив из нее высокие стены и башни.
И была эта скала частью величественной горы, со стороны которой подобраться к замку смогла бы разве что группа профессиональных альпинистов.
А с оставшихся трех сторон скалу окружало море.
Глядя на замок сверху, Барабин поражался сам себе и тому, что решился прыгнуть в темноту в первую ночь своего пребывания здесь. И радовался, что тогда была темнота — в то ведь мог и не решиться. Слишком далеко было от зубцов крепостной стены, обращенной к океану, до воды.
А от противоположной стены было слишком далеко до соседних скал. Между ними и замком зияла пропасть, на дне которой точно так же билось о камни море.
Выжить, прыгнув в эту сторону со стены, было, пожалуй, еще более проблематично — но не исключено, что все-таки можно. А вот забраться вверх на стену смог бы разве что человек-паук.
Барабин всматривался в детали мрачного сооружения и не мог понять — как люди вообще попадают в этот замок. Неужели только через колдовские ворота?
Хорошо, что на замок смотрел напряженным взглядом не он один. Барон Бекар тоже устремил взгляд туда, где пропасть, отрезающая замок от соседних скал, заканчивалась, упираясь в основание большой горы.
— Мост поднят, — произнес, наконец, старый барон.
Барабин проследил за его взглядом, но не увидел никакого моста.
А потом дорога резко повернула, и замок скрылся за очередной горой.
Зато когда между скалами открылся новый просвет и замок появился в нем в новом ракурсе, Барабин обнаружил, что в самом узком месте пропасти на ближней стороне провала возвышается одинокая башня, которая расположена напротив другой, почти такой же, но примыкающей к стене замка.
