– Ты и не должен знать. У тебя свои животные. А дядя Пауль тут как тут.
– А ты? Тоже тут как тут?
Губы Бриджит растянулись в загадочной улыбке:
– Все может быть. Мы к декабрю возьмем кондитера с профессиональным дипломом. На фото в резюме он выглядит как Брэд Питт, только в поварском колпаке.
– А твой ночной сторож? Он не останется надолго в Берленштайне? Художники – кочевой народ. И они терпеть не могут ответственности. В мужья он не годится.
– Откуда ты знаешь?
– Он приносил мне выпечку, когда ты была занята, и помог натянуть колючую проволоку. И сказал, что не годится в мужья.
– Я тоже не создана для брака, – в глазах Бриджит мелькнула такая ярость, что даже козы затихли.
– Конечно, однажды ты все равно выйдешь замуж.
– Я могу найти и другого кандидата в мужья, главное, чтобы он не выглядел, как дядя Пауль, – усмехнулась Бриджит.
Она объяснила, что должна уехать пораньше, так как автомобиль нужен дяде, потому что у него свидание с вдовой. Бриджит направилась в Берленштайн, но сначала – в башню. Свен должен честно обозначить свою позицию.
В окнах башни было темно. Она припарковалась рядом с его автомобилем и открыла тяжелую дверь башни. В нос ударил такой чудовищный запах, что она чуть не потеряла сознание. По сравнению с этой ужасной вонью запах дедовых коз казался цветочным ароматом. Она щелкнула выключателем, и загоревшийся слабый свет осветил валявшиеся на лестнице грязные резиновые сапоги и какие-то странные инструменты. Ужасный запах исходил именно от сапог.
– Свен?
Она поднялась на несколько ступенек, и с каждым шагом вонь становилась все слабее и слабее. Перед маленькой спальней она уже вдохнула полной грудью. Бриджит подошла к кровати и приказала командным голосом:
– Свен, вставай!
Он медленно стянул с себя одеяло, повернул к ней всклокоченную голову и уставился на нее красными глазами с набухшими веками. Он выглядел отвратительно, да и в комнате царил омерзительный беспорядок: одежда валялась прямо на полу или была небрежно брошена на бронзовую решетку изножья. С каждой минутой Бриджит становилось все яснее, что он и вправду не годится для семейной жизни.
– Что случилось, Бриджит?
– Ничего.
Она отвернулась. Один-единственный раз она поцеловала его, но ее любовные ожидания не оправдались. Ну на что ей еще надеяться? Рита Бекк была права: Свен Маурер – безответственный тип и бездарный художник!
Она повернулась к нему:
– Я хотела тебе сказать, что я не женщина для семьи. Ты лузер, меня тошнит от тебя. Я больше не буду приносить тебе хлеб. И ореховые улитки покупай теперь за деньги!
– Бриджит! – закричал он. – Останься! Подожди!
Она снова обернулась к нему:
– Подождать? Чего? Пока ты помоешься? Или мой портрет станет наконец похожим на меня? Или мне ждать восемьдесят лет, пока ты скажешь мне, что любишь меня?
– Я люблю тебя, Бриджит!
Ему надо было выпрыгнуть из постели и обнять ее, но он только со стоном откинулся назад. Надо рассказать ей, чем он занимался и что обнаружил! Все последние ночи, как только в «Луна-баре» затихало веселье, он спускался в канализацию и ходил по пояс в сточных водах среди вони и нечистот в поисках Девичьего источника.
– Любишь? – прокричала она уже на лестнице. – Ты меня не любишь! Теперь я это точно знаю. Прощай, еще одна мечта моей жизни!
Бриджит ехала на автомобиле по городу, чувствуя, что ее сердце разрывается от невыносимой боли. Сама виновата! Надо было слушать советов Диди и фрау Бекк. Кем он приехал в Берленштайн? Лузером! И как только встанет на ноги, то уедет отсюда. И почему он не может написать ее портрет так, чтобы он был похож на нее, и чтобы глаза были не голубые, а зеленые?
– А у вас есть еще какая-нибудь другая башня, кроме этой? – спросила Ева шофера такси, который вез ее от вокзала.
– Похожей на эту нет! – ответил пожилой таксист.
Ева вынула свой мобильный телефон и позвонила Свену:
– Я сижу в такси у башни. Забери меня, Свен. У меня с собой два чемодана.
Свен, растерявшись, уставился на план канализации, где в одном месте стоял жирный крест – здесь из одной трубы стекала чистая вода. Он нашел источник только прошлой ночью и должен был убедиться, что он находится под домом Вислингов.
– Что случилось? – спросил он раздраженно.
– Просто я вернулась к тебе!
Этого только не хватало!
Ева стояла у двери башни с чемоданами. Он вежливо поздоровался, не обратив внимания на шифоновый шарф, закрывавший половину ее лица.
– У нас с Лутцем все кончено. Ты обещал помогать мне. Или ты забыл, сколько я для тебя сделала?
Как она некстати! Перед Свеном теперь стояла цель: он нашел источник под домом Вислингов и хотел восстановить хронику событий за последние восемь столетий. Где-то ведь есть документы! Где? Заперты в сейфе в ратуше? Почему?
– Башня такая страшная. Как ты можешь здесь жить?
– Располагайся поудобнее, – предложил он. – Я заварю нам горячего чаю, и ты расскажешь мне, что случилось и что ты намерена делать дальше.
Ева подошла к окну и попыталась рывком открыть его.
– Ты что задумала, Ева?
– Ты еще спрашиваешь? Моя жизнь кончена. А хороший скандал сломает шею и Лутцу!
