И когда позднее Орим попытался воспользоваться мечом, тот убил его, и конец Орима был ужасен. Говорят, мясо стекло с его костей, как воск. Но к тому времени Орим стал таким злым и жестоким, что уже его собственный народ поднялся против него. После его смерти начался погром — все близкие родственники Черных Королей, кого смогли найти, были преданы мечу. Затем в землях, прилегающих к Западному морю, выследили и убили всех колдунов и чародеев. У людей был такой страх перед волшебством, что и сотни лет спустя обладателю Колдовского Камня грозила немедленная смерть. С тех пор не было ни одного короля-волшебника. Моя семья хоть и была королевской крови, но принадлежала к отдаленной ветви, нас выбрали в правители, потому что мы были простыми бесхитростными людьми, такими же тугодумными и медлительными, как скот, который мы выращивали, ни в ком из нас не было ни капли таинственной крови. — Рейс криво усмехнулся. — Никто не знает, что стало с создателем меча. А сам меч теперь у вас. Насколько всему этому можно верить?
Дэрин подался вперед, тяжелый меч все еще лежал на его коленях.
— А драгоценный камень, который давал силу Кингслэйеру? Что стало с ним?
Рейс, замолчав, смотрел куда-то вдаль. Дэрин отложил меч и опустился на колени у очага. В золе еще тлело несколько углей, и он кочергой сгреб их в одну кучу.
— Ну, — сказал король, — уже поздно, я вас задержал. Вам пора идти.
Возьмите меч и найдите для него надежное место. Я поручаю вам хранить его.
— Он улыбнулся. — Но подождите, посидите со мной еще минуту. Прежде чем вы уйдете, я должен сказать вам еще одну вещь. Возможно, вы предпочли бы, чтоб я этого не говорил, но тем не менее выслушайте. — Его улыбка погасла.
— Между вашим отцом и мной не было секретов. И то, что я вам сейчас скажу, — чистая правда. У Эмила Джефсона из Госни было три сына, и больше всех он любил младшего.
Дэрин почувствовал, как защемило сердце.
— Вы мне не верите, — упрекнул король, — я вижу по вашему лицу. Ваша мать была самым большим счастьем в жизни Эмила, а вы так на нее походили и очень отличались от ваших братьев. Любовь к вам заставила вашего отца почувствовать свою уязвимость, вот он и старался относиться к вам равнодушно. Он многого ожидал от вас, потому и был так требователен, так критичен. Когда он вернулся с войны и обнаружил, что ваша мать умерла, а вы исчезли, он словно с ума сошел. В поисках вас он неделями один бродил по горам. Но вы будто испарились. Никто вас не видел, никто о вас ничего не знал. В конце концов мы поверили, что вас уже нет в живых, и Эмил стал угасать: он думал, что потерял вас обоих.
— И поэтому избил меня чуть не до смерти, когда я вернулся, — горько сказал Дэрин.
— Вы отказались сказать ему, где были и даже почему вы ушли.
— Я занимался делами своей матери, — холодно ответил Дэрин, вспомнив, в какое неистовство привели Эмила именно эти слова, дерзко произнесенные двенадцатилетним мальчиком.
— Вы никогда не сказали ему, не так ли? И никому другому. Кое о чем мы догадывались: у вас был Камень, и вы умели с ним обращаться — вы провели где-то целый год, и кто-то обучал вас волшебству.
Дэрин отвернулся, чтобы скрыть свою печаль. Его пальцы вертели кольцо на левой руке. Он не хотел вспоминать этот год. Он так старался научиться управлять силой Камня, так старался понравиться старому волшебнику, и ничего не вышло. Он полюбил Сезрана так, как мог бы полюбить отца, если бы тот принял его любовь. Но этого оказалось недостаточно. Сезран отослал его, запретив когда-либо возвращаться.
— Вы рассердились на меня, — пробормотал Рейс.
— Нет, сир, — поспешно возразил Дэрин. — Что вы! — Он протянул руку за мечом.
— Я не должен был столько взваливать на вас сегодня. — Глаза короля затуманились. — Но, так или иначе? так или иначе, похоже, времени остается мало? А значит? — К нему вернулась прежняя сердечная улыбка.
— Идите спать, мой юный герцог. Поспите хорошо и подольше. Через три дня я возьму сына на охоту. Я пообещал ему в день его рождения, что мы поедем в охотничий домик, но все никак не было времени. И хорошо, что так получилось, потому что теперь с нами поедете вы. Это будет целая неделя без милого Люсьена! — Король сжал плечо Дэрина. — Достаточно времени, чтобы возобновить прежнюю дружбу.
Где-то вдалеке пропел петух. Свечи догорели одна за другой, и спальня погрузилась во мрак, а Дэрин все так же неподвижно сидел на краю кровати. Из всего того, что обрушилось на него сегодня ночью, тяжелее всего было узнать о любви отца.
Наконец он заставил себя подняться и с трудом стянул сапоги. С глухим стуком они упали на ковер, и Дэрин так и оставил их там. Рядом с ним, на покрывале, лежал Кингслэйер, холодный и грозный, герцог попытался придумать, куда бы его спрятать. Он ненавидел этот меч за то, что тот удерживал его здесь, за то, что эта легенда обязывала его исполнить долг Госни.
