Разговор за столом свернул на тему предстоящей охоты, и господа принялись строить планы на завтра. Для начала они собирались поохотиться на оленя, передвигаясь по лесу пешком и не отходя далеко от охотничьего домика. Прошедший утром дождь намочил опавшую листву, что позволяло неслышно подкрадываться к добыче и обещало превосходные результаты. В их распоряжении была целая неделя, и можно было не торопиться, распорядившись этим временем как будет угодно. Некоторое время компания посвятила приятному спору о том, какое оружие выбрать, какие луки лучше всего подходят для какой дичи, а также обсудила достоинства и недостатки новых мечей.
В середине обеда герцог внезапно притих. Голова у него начинала кружиться, но он приписал это действию вина. Между тем окружающий мир перед глазами завертелся сильнее, и к горлу подступила тошнота.
— Простите, сир, — сказал он, вставая из-за стола, — я думаю, что мне нужно прилечь. С вашего позволения?
— Разумеется, — с беспокойством согласился Рейс. — С тобой все в порядке, Дэрин? Ты выглядишь немного бледным.
— Наверное, я съел что-то не то, — криво улыбаясь, пробормотал Дэрин.
Рейс улыбнулся.
— Прислать Тило, чтобы он помог тебе? Я думаю, он сумеет подыскать порошки для желудка.
— Нет, благодарю. Немного свежего воздуха — это все, в чем я нуждаюсь.
— Тогда ступай и отдохни как следует. Скоро и мы отправимся спать, — король потрепал сына по руке. — Завтра снова придется вставать рано.
Дэрин поднялся, и ему даже удалось изобразить вежливый поклон, прежде чем он покинул обеденную залу.
— Спокойной ночи, — запоздало крикнул ему вслед Гэйлон.
Снаружи стемнело, и легкий морозец сковал землю. Небо прояснилось, и сверкающие звезды протянулись через небосвод широкою полосой. Но Дэрин не замечал всей этой красоты. Он дважды споткнулся и чуть не упал, прежде чем отыскал во дворе помойную яму и шест, схватившись за который, он согнулся пополам, и его вырвало. Никогда еще его желудок не протестовал столь бурно. Его скручивало с такой невероятной силой, что Дэрин даже испугался.
Наконец все кончилось. Некоторое время он стоял неподвижно, ожидая пока слабость вернется к нему, но она не возвращалась, хотя, несмотря на холод, лоб его покрылся обильной испариной. Во рту герцог ощущал кислый привкус вина.
Вскоре ему показалось, что тошнота прошла, сменившись необычайной ясностью мысли и ощущением полного выздоровления. Выпрямившись, герцог некоторое время любовался, как клубится в морозном воздухе его дыхание, пока ночная прохлада остужала его пылающие щеки. Возвращаясь в домик, он чувствовал запах пихтовых шишек и слушал, как хрустит под башмаками замерзшая трава.
Оказавшись в темном коридоре, он сразу увидел дверь своей комнаты, которая стояла открытой. Устало привалившись к косяку, Дэрин вздохнул. В очаге весело пылали дрова, и Дэрин попытался усесться перед ним в кресло, однако ему показалось, что он пока не способен на это героическое усилие. Оттолкнувшись от косяка, он попытался сделать несколько шагов, лишь слегка удивившись тому, что ноги его сгибаются сразу в нескольких местах, словно они вдруг обрели добавочные суставы. Толстые доски пола — казалось ему — прогибались под его шагами, плавно раскачиваясь, и герцог снова чуть не упал, в последний момент нашарив рукой спинку кресла. Слабость вновь накатила на него, и герцог отстранение подумал о том, что сейчас его, наверное, снова стошнит. На сей раз ему нечего было терять, однако мощные сокращения пустого желудка и пищевода заставили его согнуться чуть не пополам, а спазмы сотрясали его тело с такой силой, что мышцы живота заболели от напряжения. Ему потребовалось довольно много времени — он не знал сколько, — чтобы собраться с силами и все-таки сесть в кресло. Очень хотелось закрыть глаза и уснуть, однако пламя пылающих в очаге дров загипнотизировало его, и герцог продолжал неотрывно глядеть на пляшущие, оранжевые языки.
В комнату ворвался холодный ветер с улицы, пламя свечей заколебалось, а огонь в очаге ярко вспыхнул, с ревом устремляясь в дымоход. Дэрин мимолетно задумался о том, кто мог оставить окно незапертым, и довольно самонадеянно подумал о том, что, может быть, ему удастся встать, закрыть окно и добраться до постели.
Перед очагом возникла какая-то расплывающаяся темная тень, и Дэрин оставил эту глупую идею. Бестелесный, демонический лик дрожал в воздухе прямо перед его лицом в обрамлении языков пламени, свет которых запутался в светлых волосах призрака. Канделябр на столе помог Дэрину рассмотреть и опознать тонкие черты лица позднего гостя, обнажившего в злобной гримасе мелкие, ровные зубы. Тонкие губы шевельнулись и стали произносить слова, и Дэрин напрягся, стараясь уловить смысл этих слов.
— Дэрин, — искаженный звук собственного имени эхом отдался в пустом мозгу, — постарайся понять то, что я скажу тебе, Дэрин?
