Шагая по коридору, она сдернула с головы золотой обруч, так что завитые кудри свободно рассыпались по ее плечам. Джессмин была голодна и подумывала о том, чтобы отправиться прямиком на кухню и выклянчить там кусок сладкого пирога или торта, однако с тех пор, как не стало толстой поварихи Кетти, кухня перестала быть тем местом, где можно было безопасно укрыться от всех неприятностей. Бедняжка Кетти! Она повесилась в своей маленькой комнатке вскоре после того, как пришла страшная весть о смерти короля Рейса. Подумав об этом, принцесса поежилась и решила вернуться в свою спальню, где наверняка ждала ее леди Герра. Джессмин больше не спала в детской — у нее были две просторные комнаты рядом с королевскими покоями. И это тоже было желание Люсьена.
— Джессмин?
Он приблизился к ней совершенно неслышно, и девочка замерла на нижней ступени каменной лестницы, ведущей на верхний этаж.
— Куда это ты направляешься? — спросил Люсьен своим тихим и мягким голосом.
— В свои комнаты, ваше величество, — Джессмин повернулась и вежливо присела в реверансе, хотя терпеть не могла придворных условностей. Люсьен же требовал от всякого полного соблюдения протокола.
— Тебя ждут в зале, — возразил молодой король.
— Я устала, — с вызовом заявила ему Джессмин, разом теряя терпение и придворную учтивость.
Люсьен галантно протянул ей руку.
— Идем. Я король, и ты должна мне повиноваться.
Галантность Люсьена только разозлила девочку еще больше.
— Я не стану тебе повиноваться! — сердито ответила она. — И ты недолго пробудешь королем.
Это замечание заставило Люсьена озадаченно помолчать.
— Что это значит? — спросил он наконец.
— Гэйлон скоро вернется. Тогда он станет королем, а ты опять будешь никем!
Сказав такое, Джессмин немедленно пожалела о том, что высказала то, что было у нее на душе. Против ее ожиданий Люсьен вовсе не рассердился, а присел рядом с ней на ступеньку.
— Почему ты так думаешь?
— Лошади. Они нашли всех лошадей, кроме Эмбер и Кэти. Это значит, что Дэрин и Гэйлон ускакали и снова вернутся.
— Если это так, то почему они до сих пор не вернулись? Ведь с тех пор прошел почти месяц.
На это у Джессмин не нашлось немедленного ответа.
— Гэйлон мертв, малышка.
Опять эта набившая оскомину снисходительная доброта!
— Нет! — вскричала Джессмин. — Я бы знала, если бы он умер! Я бы почувствовала это. Вот тут? — Она приложила ладонь к груди, с той стороны, где, по ее мнению, находилось сердце.
Люсьен лишь печально улыбнулся ей, и Джессмин в совершенной ярости промчалась мимо него вверх по ступеням, подхватив подол и многочисленные нижние юбки так, чтобы не запутаться и не упасть. Люсьен молча смотрел ей вслед.
Легкий снег продолжал падать весь день, однако ветра не было до самого вечера. Очевидно, он выжидал наступления сумерек, чтобы заострить клинок холода словно лезвие бритвы. По-зимнему бледный день быстро померк, и Дэрин привстал на стременах, пытаясь восстановить кровообращение в ступнях ног. Прошло несколько минут, прежде чем он снова начал чувствовать свои ноги, а пальцы рук болели, несмотря на то что герцог по очереди отогревал руки подмышками.
— Как твои дела? — спросил он Гэйлона, который ехал верхом на Кэти в двух шагах позади него.
— Н-нормально, — стуча зубами, ответил принц.
— Мы, должно быть, уже близко. На последнем столбе было написано, что до Ривербенда всего пять лиг.
Вскоре они наткнулись на старую почтовую дорогу, и хотя она была в плачевном состоянии после дождей, все же двигаться по ней было легче, чем по лесу. Здесь, в низинах, земля еще кое-где проглядывала из-под снега, а на дороге встречались следы других лошадей, хотя они так никого и не встретили. Река медленно текла по правую руку от них, ее воды были темными и грязными.
Дэрин плотнее завернулся в плащ и подумал о том, что они будут делать в Ривербенде. Он слышал об этом городке еще в то время, когда он путешествовал по южным краям. На самом деле это был вовсе не город, а небольшой поселок, выросший вокруг придорожной гостиницы, и пользовался он очень скверной репутацией. Жители поселка добывали большинство средств к существованию, засеивая плодородный пойменный луг, на котором были выстроены их убогие домишки. Время от времени река широко разливалась, принося на их поля новые слои плодородного ила, а заодно смывала все их постройки, однако после каждого такого сезона жители упрямо возвращались на прежние места и заново отстраивали свои хижины.
В прежние времена богатые путешественники частенько останавливали свои кареты возле единственного постоялого двора и с радостью платили невероятную цену за крошечные комнатки и скверную еду.
