— Ты и так слишком рисковал из-за нас.
— Но я мог бы?
— Нет, Сеп. Если нам придется еще раз ехать этой дорогой, нам обязательно потребуется твой совет. Оставайся в городе и собирай все сведения, которые могут нам понадобиться.
— Вы правы, милорд. Я могу неплохо собирать информацию. У меня полно знакомых от Занкоса до Дальнего побережья. А еще Кельсин! Он — оружейник в Киптауне. Мы вместе сражались на юге, — он машинально почесал лысую голову.
— Готов поклясться, у него есть для меня пара любопытных баек?
Сеп помолчал и продолжил:
— Простите меня, милорд, вы устали, да и мне тоже пора. Мы не должны встречаться до вашего отъезда. Я не слишком уж добродетелен, чтобы пользоваться особой милостью богов, однако чего бы ни стоили мои молитвы, я стану молиться за вас и за принца.
Кузнец протянул руку ладонью вверх, и, пожимая его запястье, герцог почувствовал ответное крепкое пожатие. Выходя, Сеп аккуратно прикрыл за собой дверь.
Оставшись один в комнате Хэбби, Дэрин огляделся по сторонам, обратив пристальное внимание на грубую мебель и немногочисленные личные вещи на полках и на столе. Разглядывая их, он пытался понять, каков может быть характер хозяина подобной комнаты, однако это ему никак не удавалось. В задумчивости он снял со стены лютню и присел с нею на табурет возле кровати. Инструмент не был столь дорогим, какой была его Кэндилэсс, однако сработан он был хорошим мастером и довольно давно. Было заметно, что лютня немало потрудилась и попутешествовала: темный лак деки, прямо под струнами, весь облез, однако теперь она была совершенно расстроена. Обхватив пальцами изогнутый гриф, Дэрин попытался настроить инструмент и обнаружил изрядную вмятину в том месте, где корпус лютни прилегал к его телу. Задумчиво поглаживая темное дерево, Дэрин задумался о том, что могло оставить такой след на нежном инструменте.
Несмотря на потрепанный внешний вид, инструмент звучал прекрасно, хотя и несколько меланхолически. Очевидно, когда-то ее очень берегли и лелеяли. Откуда вдруг возникло в нем осознание этого, Дэрин сказать не мог; он просто почувствовал это, стоило лютне ожить под его руками.
Дверь тихо отворилась, и Хэбби вернулась в спальню. В одной руке у нее была бутылка вина, вторую бутылку она прижимала к боку. Когда она улыбнулась ему, герцог заметил только ямочки на щеках да блеск раскосых зеленых глаз.
— Мальчику я не понравилась, — заговорила она, ставя вино на маленький столик возле одного из окон. На полке умывальника она отыскала две чашки сдула с них пыль, прежде чем наполнить их вином. — Может быть, он боится, что я украду тебя у него.
Дэрин с благодарностью принял вино из рук Хэбби.
— В последнее время ему пришлось нелегко.
— Почему?
Дэрин выпил вино и спросил вместо ответа:
— Хочешь, я спою тебе сейчас?
— Да, мне бы этого хотелось, — Хэбби снова наполнила чашку вином, и Дэрин осушил ее долгим глотком, надеясь, что вино поможет ему справиться со странной робостью, которая никак не отпускала его.
Для начала он выбрал песню попроще — лирическую балладу о другом веке, о других мужчине и женщине, которые жили в другой стране. Когда он закончил, Хэбби поставила свое вино на пол и уселась у его ног, положив голову ему на колено и обвивая рукой голень. Ее длинные темные волосы были распущены, и Дэрин ласково погладил их, прежде чем запеть следующую песню.
Должно быть, необычная тональность инструмента придала этой песне сверхъестественные силу и глубину. Лишь только отзвучала последняя нота, Хэбби встала и осторожно приняла лютню из рук Дэрина, заставив его тоже встать рядом с собой. Лютня была отставлена в сторону. Женщина была почти одного роста с Дэрином, и когда он обнял ее, она без труда нашла его губы и прильнула к ним долгим поцелуем. Этот поцелуй был необыкновенно нежным, а губы прохладными, липкими и хмельными от выпитого вина. Дэрин со страстью ответил ей, но Хэбби оттолкнула его и стала расшнуровывать лиф платья.
Они лежали в объятьях друг друга на ее узенькой кровати. У Хэбби оказалось неожиданно много ласки и нежности, но и Дэрин тоже мог многое ей дать. Свои дары он расточал щедро, но постепенно и не торопясь, так что в конце она с благодарностью прильнула к нему, шепотом рассказывая Дэрину о своей жизни. Герцог ласкал ее плечо и внимательно слушал.
