– Похоже, я недооценил тебя, мой безобразный герой. Признаться, я думал, ты оплошаешь и сгинешь на пути сюда. Значит, ты все еще надеешься найти Каттею? – Он задумался, а потом громко хлопнул в ладони и снова расхохотался. – Превосходно. Герои – моя слабость. Твое упорство и преданность должны быть вознаграждены. Да и забавно будет проверить, насколько сильны ваши узы, выдержат ли они, если ты увидишь Каттею.
Он произнес какое-то
Мы стояли в круглой столовой, на полу лежала откинутая крышка люка. Комната была такой, как прежде, только вся ее призрачная обстановка стала более реальной. Поблекшие от времени гобелены мерцали драгоценными камнями и золотыми и серебряными нитями. На старинных сундуках и стульях отчетливо вырисовывалась резьба. Передо мной по-прежнему стоял Динзиль, он отвесил мне издевательский поклон:
– Рад, рад дорогому гостю. Я бы поднес тебе кубок, мой бедный герой, да боюсь, не повредило бы тебе мое вино – а вдруг ты умрешь? Нет, я этого не хочу – пока. Но что-то мы заболтались. Ты ведь пришел не просто так, ты кого-то искал?
Он повернул голову, и я, проследив за его взглядом, увидел у стены небольшой столик, по обе стороны от него на высоких консолях стояли два канделябра с горящими свечами. Над столиком висело зеркало, перед которым медленно двигался вверх-вниз усыпанный бриллиантами гребень, словно там сидел кто-то невидимый, расчесывая длинные распущенные волосы.
Я проковылял к зеркалу.
– Каттея! – вырвался у меня пронзительный мысленный зов.
Действительно ли она сидела там, невидимая для меня? Или этот движущийся гребень был просто уловкой Динзиля, желавшего меня помучить?
В зеркале появилось отражение, но это был мой собственный жабий облик, а не прекрасное лицо Каттеи.
Гребень упал на пол, из пустоты раздался крик ужаса. Динзиль, бросившись вперед, обхватил руками что-то невидимое.
Хотя все это могло быть ловким трюком…
– Каттея! – снова мысленно позвал я.
– Зло! – Это был не ответ, а взрыв отвращения, я ощутил его как мощный порыв ветра, а следом за этим –
Динзиль не разыгрывал меня, это могла быть только Каттея.
– Ну конечно зло, дорогая, – заговорил он тоном, каким успокаивают ребенка. – Это чудовище выдает себя за Кемока, который будто бы пришел за тобой. Успокойся, не трать даром свою Силу, она тут не поможет.
– Каттея! – К этому мысленному зову я прибавил два
– Зло! – Снова как порыв ветра, на этот раз – еще сильнее. Но
– Хорошо, дорогая! – Он отпустил невидимое тело и, снова воздев руки, произнес какое-то
Все закружилось, и мы очутились в комнате с призрачной обстановкой.
– Она сделала выбор, не так ли, герой? Сейчас я тебе кое-что покажу.
И снова откуда-то возникло то же зеркало. Но теперь в нем отражался не я и не комната. Я увидел в нем существо женского пола – похожее на плакавшее чудовище, но на сгорбленных плечах отвратительного туловища была голова моей сестры; по этим плечам и обвислым грудям струились ее волосы. Передние лапы оканчивались белеющими кистями нежных женских рук.
– Вот такой теперь стала Каттея.
Меня захлестнула ярость. Динзиль, конечно, ожидал этого: он сделал движение рукой, и я прирос к месту, словно мои лапы пустили корни в каменном полу.
– Я тот, кому здесь подвластно все. Я – Динзиль и таковым пребуду. Каттея постепенно постигает мою науку. Когда она совсем уподобится мне, тогда к ней окончательно вернется ее прежний облик. Она хорошо и быстро все усваивает, ведь уродство ужасает всех женщин. Я дал Каттее посмотреть на ее нынешнее тело – со стороны, конечно, – и не сказал, что она видит саму себя; я объяснил лишь, что такое может случиться и с ней, если она не будет пользоваться защитой, которой я ее обучаю. С тех пор она стала очень понятливой. Да, я недооценил тебя, Кемок Трегарт. Я считал, что основная Сила – у твоей сестры. Не стоит отказываться ни от какого оружия – все может со временем пригодиться. Так вот, ты побудешь пока в надежном месте, а потом посмотрим, что с тобой делать.
Он опять поднял руки, и все закружилось. Я оказался в каменной темнице, где не было другого света, кроме желтоватой ауры, исходящей от моего тела. Каждая стена была цельной каменной плитой. Я опустился на пол посреди этого тесного, холодного пространства и задумался.
Герой… Называя меня так, Динзиль насмехался надо мной и был прав. Чтобы защитить себя и найти Каттею, я не сделал ничего, кроме того, что навязал мне враг. Это была не борьба, а жалкое беспомощное трепыхание. Неожиданная встреча с Динзилем прошла именно так, как хотел он.
