– Куда они пошли? – спросила Кора. Я ничего не ответил, только напряженно сжал челюсти. Я мог бы доверить свою жизнь Бабе Грир, но мне также было известно, что она сумасшедшая. Ее идеи не всегда были хорошими. Хелена еще не готова ко встречам с паранормальными явлениями.
– Что это было? – услышал я голос Эмилля. Он добрался до нашего угла. Силеас, Камрин и Изобель тоже пробрались сквозь танцующих студентов и подошли к нам.
– Исход отчаянного парня, который не получил того, чего хотел, – возразил я.
Эмилль посмотрел на меня.
– Ты видел, как они танцуют?
– Да.
– И?
– Что «и»?
Он поднял брови.
– Тебя это беспокоило?
Если что-то в этом мальчике-эмпате и действовало мне на нервы, так это его неиссякаемое любопытство по поводу чужих чувств. И он не уставал пытаться понять их, как бы часто я ни отвергал его.
– Нет.
– Знаешь, что мне особенно нравится в моей силе? – усмехнулся Эмилль. – Я чувствую, когда ты манипулируешь нервами своей ассоциативной коры, чтобы скрыть ложь. Мне нужно всего лишь один раз заглянуть в твой мозг и почувствовать, как он светится от активности, и ты тут же преподносишь мне свою неправду на серебряном блюде.
Осознание отразилось на уверенных чертах его лица.
– Боже, как бы я пригодился шотландскому суду. Разумеется. За этими мускулами не могло скрываться разочарование. – Затем он действительно вытащил рубашку из-под пояса классических брюк, демонстрируя свой загорелый торс. В этот момент до нас добрались остальные. Кожа Изобель приобрела цвет ее волос. Ситуация ухудшилась, когда Эмилль соскреб ворсинку с верхней части живота.
– Ты знаешь, что Баба Грир задумала делать с Хеленой? – обратилась Силеас ко мне. Она играла со своими заплетенными косичками и выглядела обеспокоенной. – У меня плохое предчувствие по этому поводу.
– Нет, – сказал я. – У меня тоже нехорошее чувство.
Камрин переступала с ноги на ногу. Ее пальцы вцепились в сумку через плечо. Она выудила грецкий орех и осмотрела его.
– Туфля. – Ее пальцы нащупали еще одну. Камрин кивнула. – Ножницы для эпизиотомии. – Она склонила голову. – Может быть, и кинезиология тоже.
– Есть ли какой-нибудь прогресс с ее силой? – спросила Изобель. Я покачал головой.
– Нет. Она находит связь со своей стихией, но главная сила остается загадкой.
– Эндоплазматический ретикулум, – пробормотала Камрин, проводя по зазубринам очередного ореха.
– Кам. – С раздраженной улыбкой Силеас повернулась к своей сестре. – Ты можешь перестать это? Ты сводишь меня с ума.
– Это успокаивает меня, – прошептала Камрин.
– Ты… – Силеас вздохнула. – Хорошо. Продолжай.
Но, когда Камрин принялась исследовать следующий орех, она вздрогнула. С глухим стуком орех приземлился на пол. Мы все это почувствовали: внезапно изменившееся давление воздуха, которое попало на нашу кожу, как мелкая кислота.
А потом все произошло очень быстро. В эту секунду студенты все еще праздновали – танцующая толпа с сияющими лицами и потными телами. В следующую секунду они уже визжали, надрывая связки. Причиной было не что иное, как толпа темных, которые в виде воронов врывались в окна и пролетали над головами студентов.
–
Эмилль зашипел:
– Это будет чертовски долгая ночь, в течение которой мне придется копаться в человеческих мозгах, чтобы заставить их снова забыть об этом.
Мы сорвались с места. Вокруг царил чертов беспорядок. Столы разлетались вдребезги, стулья летели по воздуху. Темные смеялись. Люди кричали. Я узнал девушку из своей группы, которая смотрела на меня расширенными от ужаса глазами, когда я выудил воду из кувшина и потушил пламя.
– Пошел вон, грязный ублюдок! – в ярости крикнула Силеас и бросилась к темному, который проник в голову парня по имени Брэндон. Тот корчился от боли, дергался, его ноги подкашивались. Дух парня подвергался самым жестоким пыткам. Еще во время бега Силеас превратилась в гигантского варана с длинным хвостом. В последнюю секунду я оттолкнул в сторону студентку, которую едва им не задело.
– Не задень людей, Силеас! – Но она меня не слушала. Ее рептильный облик охотился за темным. В следующее мгновение она разинула огромную пасть и вонзила свои острые зубы в тело врага. Брэндон закричал и на четвереньках отполз подальше от Силеас. Комодский варан тряс телом темного во рту, как дикая собака загнанного кролика. Черная кровь залила танцпол, прежде чем тело превратилось в пепел. Теперь ему было суждено навсегда остаться в худшем районе Авалона.
– Тираэль, берегись! – прокричал Эмилль. Я обернулся и увидел уродливую морду противника, окруженного двумя его копиями. Двойники бросились на меня, впиваясь зубами в плоть, словно бешеные животные. Допплер воспользовался моментом, чтобы вытащить свой черный кинжал.
– Стишок специально для тебя: «Умри-умри, маленький Ти-Ти».
Он прыгнул вперед, выставив кинжал и смеясь, как истеричная гиена.
