Вот уж где царил настоящий шабаш! Там колдовство являло себя по полной программе. Мы не знаем, было так на самом деле, или не было. Если в Германии, на горе Брокен не происходило никаких оргий, если на шведском Блокуле[90] не собирались ведьмы, если подобные места существовали лишь в воображении самих ведьм, то для них-то эти видения были самыми настоящими: ведьмы точно знали, что побывали на шабаше, что встречали там других ведьм, и им было как-то все равно, во сне это происходило или наяву. Издавна считалось, что ведьмы прибывали на место сбора на метлах, причем метлу следовало изготавливать из орешника. Впрочем, существовал и другой способ. Некоторые ведьмы признавались, что использовали особую мазь, седлали любую палку и произносили заклинание, которое, собственно, и доставляло их к месту назначения.
Клодин Бобан и ее мать из Франш-Конте летали именно так и, кстати, были одними из немногих, кто использовал для выхода из дома дымоход. На самом деле, они добирались до колдовского места на лошадях и пешком.
Время проведения шабаша варьировалось в зависимости от места действия. Часто сбор назначался по церковным праздникам, но не обязательно. Обязательным было время суток — ночь, обязательно сбор должен происходить в уединенном месте, иногда на церковном дворе, иногда в доме. Решал обычно местный ковен. Если встречались несколько ковенов, место, соответственно, должно было быть побольше. Иногда собравшиеся накидывали на себя шкуры животных, лица закрывали масками или вуалями. Подобная маскировка предназначалась не столько для защиты от постороннего взгляда, сколько для подстегивания воображения, создания атмосферы лихорадочного возбуждения. Даже руководитель сообщества представал в зверином облике. Иногда он был местным, иногда — пришлым, но всегда человек в кожаной одежде, маске, при когтях и хвосте нужен был для отождествления с инфернальным божеством. Его именовали дьяволом; ему воздавали почести как дьяволу; и, с точки зрения метафизики, он им и был.
Ведьмы кружились вокруг него в диком танце, а он восседал посреди них на троне или просто на камне в образе большого козла. Говорят, что самым ранним изображением ведьмы в соборной скульптуре было изваяние в Лионе (XIV век): голая женщина едет на козле, одной рукой держась за рог, а другой рукой крутит над головой кошку за хвост. Помимо козла встречались и другие животные: корова, жеребенок или собака. Задняя часть животных изображалась в виде морды, которую и следовало почтительно целовать собравшимся. Весь ритуал был построен на непристойностях, и этот поцелуй не особо выделялся на их фоне. Вообще все действо отдавало крайним дурновкусием. Ведьмы льнули к огромным рогам, изображали крайнюю степень возбуждения и без конца выкрикивали: «Великий сеньор», «Наш учитель», «Наш бог». «Дьявол, — сказала Элизабет Сойер на допросе, — научил меня молитве: Sanctificetur nomen tuum[91]. Аминь.»
