Верховный суд инквизиции и его представители не получали никакой поддержки со стороны светских властей. Подозрений в колдовстве и магии в Испании возникало ничуть не меньше, чем в других странах, и энергичные действия инквизиции с допросами, пытками и кострами выглядели примерно так же, как и в Центральной Европе в начале шестнадцатого века. Ведьм преследовали в Сарагосе, в Бискайе, в Каталонии, но в 1526 году Верховный суд, вместо того, чтобы последовать инструкциям «Молота ведьм» и папской булле, начал тщательное изучение самой проблемы. Десять инквизиторов занимались изучением вопроса, и большинство из них пришли к выводу, что колдовство — реальность, а не выдумка. Они также решили, что ведьмы, если они примирились с Церковью, не должны передаваться светским властям — даже если они признаются в убийствах, поскольку такие признания могут делаться в бреду, вызванном пытками. Другое дело, если светские суды предъявляли обвинение в убийстве на основании других доказательств, с этим никто спорить не собирался. Однако следователи инквизиции не должны обращать внимание на такие преступления, не должны оказывать помощь светским судам, поскольку их задача совершенно иная. Было установлено, что признаний подсудимого, может быть и достаточно для обвинения, но при этом нет нужды привлекать отягчающие обстоятельства и выдвигать дополнительные обвинения в колдовстве. А еще инквизиторы пришли к революционному выводу о необходимости просвещения простых людей, а также признали необходимой реформацию духовенства. Поступило даже предложение помогать финансово самым бедным людям, попавшим под подозрение, дабы не подвергать их искушениям.
Конечно, понадобилось время на то, чтобы такие смелые решения претворить в жизнь, но к середине столетия кое-что начало меняться. Инквизиция настаивала на том, что все дела о колдовстве относятся только к ее юрисдикции; все приговоры по колдовским делам должны передаваться в Верховный совет инквизиции для утверждения[125]. Применение пыток ограничивалось; и, вслед за королем Яковом, вводилось требование проявлять величайшую осторожность в делах, расследовать которые не в человеческой власти. Никого нельзя арестовать по подозрению или по обвинению предполагаемых или признанных соучастников; все самооговоры должны тщательно сопоставляться с установленными фактами. Если кто-либо признался в нанесении вреда людям или сельскому хозяйству, требовалось доказать, что людям или хозяйству действительно был причинен вред. «Молоту ведьм» не следует доверять безоговорочно, поскольку авторы его были людьми и, следовательно, могли ошибаться.
Все это совсем не похоже на то, что происходило почти повсеместно. У испанской инквизиции хватало своих особых врагов — еретиков, морисков[126], марранов[127], и она преследовала их довольно жестко. Люди могут быть очень решительными, когда дело касается их убеждений. Но какой бы ни была причина, несмотря на все протесты и жалобы, «невозмутимое высшее правосудие сохраняло мудрую умеренность»[128]. Инквизиция поставила под сомнение именно те методы, которыми пользовались в судах Европы. Судьям было запрещено задавать наводящие вопросы, угрожать подследственным и намекать на то, каких именно признаний от них ждут — то есть запрещено было как раз то, что всячески поощрял «Молот ведьм». Вместо огульных обвинений в колдовстве инквизиция предложила в ходе проповедей объяснять, что порча урожая связана, прежде всего, с погодными условиями, а не с происками ведьм; инквизиция допускала чисто формальное отречение, и в конце концов сумела настолько гуманизировать свои суды, что до 1600 года женщина, дважды заявлявшая о своих плотских связях с инкубом, оба раза выходила на свободу. Еще одну женщину, обвинявшую себя и других в колдовстве, приговорили к порке не только и не столько за колдовство, сколько за клевету и ложные обвинения. Многие обвиняемые на словах примирились с Церковью, их приговаривали к покаянию, но ни о каких ограничениях в еде или образе жизни речи не шло, хотя чисто формально многие из них могли считаться еретиками.
В таких условиях колдовская статистика либо не пополнялась совсем, либо пополнялась довольно скромно. Правда, если в деле возникал договор с темными силами, суды инквизиции могли выносить весьма серьезные приговоры. Если такой договор имел место, дело квалифицировалось как связанное с ересью. Но и в этом случае суды могли обойтись отречением от договора и сотней ударов кнутом, возможно, еще и изгнанием на несколько лет. А вот с астрологией инквизиция боролась очень серьезно, по-видимому, из-за опасности ереси и отрицания веры в свободу воли. Так в 1582 году Верховный трибунал инквизиции предпринял решительные действия против университета Саламанки, где активно преподавали астрологию. Однако к астрологии относились терпимо, если речь шла о погоде, видах на урожай, событиях в мире вообще, мореходстве и медицине, а также о выявлении у новорожденных (особенно из знатных семей) определенных склонностей и телесных качеств.
