Фельгор погрузился в размышления:
– Девяносто четыре. Правда, пару раз меня поймали, но в общем неплохое процентное соотношение. За Фельгором особо не угонишься. – Он почесал подбородок. – Хотя, если подумать, ты тоже действуешь с размахом. Но конечно, не всем дано быть такими безупречными, как ты.
Бершад поежился. Он не любил вспоминать ни о своей репутации, ни о совершенных злодействах.
– А как ты заработал прозвище Поджигатель Борделей? – спросил он.
– Ой, чисто по недоразумению. Подняли шум на пустом месте. Понимаешь ли, мы с одной красоткой миловались на чердаке, а она зажгла свечку, чтобы капнуть горячим воском мне на…
– Ладно, проехали, – оборвал его Бершад. – Как там твоя отмычка?
Фельгор перевел взгляд на гвоздь:
– Ну, ничего хорошего сказать не могу.
Бершад уставился на Фельгора:
– Это еще почему?
Фельгор указал на вход в камеру, перегороженный железной решеткой:
– Я могу сделать отмычку практически для любого замка, кроме баларских печатей… Кстати, у печатей тоже есть слабые места, с ними я еще разберусь. Но вот до этого конкретного замка мне отсюда не дотянуться. Видишь, он там, слева, в самом конце длинного прута? – Он ткнул в ту сторону полузаточенной отмычкой. – Вот туда и надо вставлять ключ, а изнутри это сделать невозможно. Да уж, папирийцы знают, как строить темницы.
– Фельгор, – простонал Бершад. – Если ты не можешь дотянуться до замка, зачем делать отмычку?
Фельгор пожал плечами:
– Надо же чем-то заняться. К тому же у тебя настроение улучшилось. Хотя, похоже, это ненадолго.
– И как же тогда отсюда выбраться?
– Легко. Подождем, когда придет тюремщик, откроет дверь и нас выпустит.
– Нельзя же просто сидеть и ждать!
– Королева замолвит за нас словечко. Иногда ничего другого не остается, как просто сидеть и ждать. Неужели у меня больше веры в твою возлюбленную, чем у тебя?
Бершад зыркнул на него.
– А что я такого сказал? – удивился Фельгор. – Все знают историю вашей трагической любви. И все мы знаем, чем вы каждую ночь занимались в своей каюте, пока мы плыли в Папирию. Корабль-то небольшой, вас было хорошо слышно.
Бершад промолчал.
– Вообще-то, вы славная парочка, – продолжил Фельгор. – Убийца ящеров и королева-ведьма. Прямо хоть пьесу пиши.
– Про меня уже все пьесы написали.
– А про меня нет. Никакой славы, одни только дурацкие прозвища, – проворчал Фельгор. – Несправедливо это.
Потом оба сидели молча. Бершад расковыривал полузажившую царапину на ладони, а Фельгор продолжал точить бесполезную отмычку.
Наконец в дальнем конце коридора послышался звук отпираемой железной решетки. Бершад выпрямился, а Фельгор поспешно сунул отмычку между пальцами ноги и с улыбкой кивнул приятелю.
К камере подошел мрачный капитан По. Он привел с собой десяток солдат.
– А чего это вас так мало? – спросил Бершад.
По не удостоил его ответом, а вместо этого уныло оттарабанил:
– По приказу ее всевечного величества Бершада Безупречного и Поджигателя Борделей немедленно выпускают на свободу и передают под надзор королевы Эшлин Мальграв. Она ждет вас в городе.
Фельгор вскочил, хрустнул костяшками пальцев и с улыбкой посмотрел на Бершада:
– Я же говорил!
Капитан По проводил Бершада с Фельгором до хижины на окраине города. В комнатушке стоял густой запах дешевого зерна и торфяного мха. Эшлин, сидя у покосившегося стола, отпивала что-то из фарфоровой чашечки и рылась в грудах карт и каких-то документов.
Она взглянула на вошедших:
– Мы с императрицей заключили взаимовыгодное соглашение. Вы свободны.
– Императрица приказала освободить их из темницы, – заявил По, схватив Фельгора за шиворот. – Но этот гнусный подлец не проведет в Папирии ни секунды. Я отвезу тебя подальше в море и сброшу за борт.
– Ничего подобного, капитан По, – сказала Эшлин, отставив чашечку.
По недоуменно взглянул на нее, но даже не шевельнулся.
– Ты отведешь Фельгора в ближайшую таверну, где накормишь его досыта и напоишь допьяна. А потом доставишь его в самый дорогой бордель и позаботишься, чтобы там достойно приняли уважаемого гостя. В общем, ты будешь гулять его до самой полуночи, капитан По. За свои деньги.
По побагровел от ярости:
– На это уйдет мое месячное жалованье!
– Я запретила тебе жестоко обращаться с пленниками. Ты нарушил мой запрет. Так что месячное жалованье – небольшая цена за то, что ты выбил зуб другу королевы. – Эшлин обернулась к Фельгору. – Спасибо тебе за все, что ты сделал для нас с Бершадом. Надеюсь, сегодня ночью ты повеселишься на славу.
Фельгор обрадованно ухмыльнулся во весь щербатый рот.
Бершад тряхнул баларского вора за плечо:
– Эй, Фельгор, ты там веселись, но не смей ничего красть, ясно тебе?
– Совсем ничего? А если только то, чего никто не хватится?
– Фельгор!
– Ох, ну ладно, не буду. – Он притворно вскинул руки. – Мы пойдем в «Подсадную утку».
– Нет уж, в «Подсадную утку» я тебя не поведу! – возмутился По. – Там шлюхи берут по три серебряника за час.
