Собрав все свое мужество, Лали попыталась прикоснуться к непривычному кушанью, но тут же отвернулась и покачала головой. Питаться подобной дрянью для нее было невыносимо. Отодвинув подальше тарелку, девушка с раздражением уставилась на Антонио, который с видимым удовольствием наслаждался рыбой и тушеными баклажанами. Отчего бы ему не предложить ей кусочек-другой? Но негодяй лишь довольно щурился, словно сытый кот, играющий с мышкой. И мышка, кажется, именно она сама.
– Не огорчайтесь, сеньорита, я уступаю вам свою рыбу, – раздался голос капитана. – Антонио зря упорствует, заставляя вас полюбить ту пищу, к которой вы не привыкли. Впрочем, если пожелаете, я могу попытаться вам открыть вкус этого замечательного блюда.
Лали с благодарностью взглянула на Франческо и наткнулась на его лукавый взгляд. Девушке показалось, что капитан хитро подмигнул ей.
– Смотрите, какой чудесный кусочек, кара миа. Если вы приоткроете свои чудесные губки, я лично положу эту малютку вам на язычок, и вы ощутите, какой неподражаемый вкус у пищи моря.
– Остановись, Франческо! Никто не просит тебя устраивать здесь урок любви! – резко прервал речь кузена Антонио.
– А жаль, – ухмыльнувшись, капитан подцепил жирную устрицу и, разглядывая ее ласковым взглядом, объявил: – Я мог бы стать хорошим учителем. Похоже, ты не спешишь обучить этому искусству сеньориту Лали.
– Это не твоя забота, мой дорогой кузен.
Лали жадно рассматривала злое лицо Антонио.
Он ревнует!
– Расскажите мне о языке любви, который принят в Италии, – она пододвинулась ближе к капитану и положила свои пальчики на его ладонь.
Лукавые глаза капитана встретились со взглядом Лали, и он нежно улыбнулся.
– Любовь…. – задумчиво произнес Франческо. – Дай мне подумать, – положив в рот еще одну устрицу, он покатал ее во рту, проглотил, затем кивнул. – Это чудесная вещь. Рыцарь должен боготворить свою даму сердца и служить ей так, как вассал обязан служить своему синьору. Он приносит ей клятву верности и… – капитан выразительно облизнул свои красивые губы.
– И… – девушка горела нетерпением, не забывая есть рыбу и при этом сладко облизывать свои тонкие пальчики.
Антонио едва сдерживал себя и сжигал взглядом обоих собеседников.
– … и дама не может не ответить на его чувства, – продолжил Франческо. – Однако, моя птичка, ты не должна сдаваться слишком скоро. Твой возлюбленный должен немного пострадать, чтобы сила его желания возросла. Мужчина любит охотиться на дичь, а не брать пищу из протянутых рук.
– А женщина может сама выбрать себе любовника?
– Довольно! – резко вскочил с места Антонио, и не будь кресло привинчено к полу, оно бы отлетело к стене. Протянув руку, он схватил девушку за руку и вытащил из-за стола. – Мы поговорим с тобой позднее, – рявкнул он Франческо и потянул Лали прочь из каюты.
Вслед им несся заливистый смех капитана.
Сначала Антонио направился в каюту, но внезапно изменил свое решение и направился к шатру. Он чувствовал, что не должен оставаться наедине с Лали, потому что уже не было сил держать себя в руках. Каждый взгляд, прикосновение, слово девушки чрезвычайно волновали его, а ревность заставляла совершать то, о чем он запрещал себе думать. Здесь, на палубе, было гораздо безопаснее для них обоих.
Опустив полог шатра, Карриоццо отпустил руку Лали и мрачно вперил в нее потемневшие глаза.
– Как ты смеешь так себя вести? – зарычал Антонио низким, напряженным голосом.
Лали невинно улыбнулась:
– Я всего лишь попросила Франческо объяснить мне особенности любовных отношений в Италии. Ты все время попрекаешь меня жизнью в гареме, но даже не пытаешься обучить правилам любви, которые приняты на моей родине.
– Франческо – плохой учитель в любви. Он никого не любит, кроме моря.
– А ты? – вызывающе спросила девушка.
Стрела достигла цели. С окаменевшим лицом Антонио медленно проговорил:
– Я… Я могу объяснить тебе главное правило: женщина не смеет задавать столь откровенные вопросы постороннему мужчине.
– То есть обсуждать любовные дела она может только с любовником и мужем?
– В жизни порядочной женщины есть лишь один любовник – тот, за которого она вышла замуж, – эти слова прозвучали как приговор.
Опустив голову, Лали уставилась на носки сапог Карриоццо.
– Теперь я понимаю… – медленно проговорила она, – понимаю, почему ты не хочешь быть моим любовником.
Из глаз Лали брызнули слезы, заставив Антонио забыть о ревности. Он ласково приподнял ее подбородок и поцеловал глаза, в которых дрожали предательские соленые капли.
– Я не хочу, чтобы это произошло на галере. Мой золотой тюльпан должен раскрыться в дивном саду. Грязная каюта не достойна стать дворцом любви для столь чудесного создания.
– Ты сказал… – слезы мгновенно высохли на бархатных щечках, и Лали с надеждой уставилась в глаза Карриоццо, – у женщины может быть лишь один любовник – ее муж? Ты женишься на мне, Антонио? – и тут же испуганно прикусила губку.
