Фернандо подошел к столу и снял колпак с блюда, на котором лежали куски мяса.
– Тебе стоит подкрепиться.
Лали сначала хотела отказаться, но, поразмыслив, решила, что не следует терять силы, и уселась за стол. Мясо оказалось слегка жестковатым, но вполне съедобным. Старательно пережевывая его, Лали принялась разглядывать в окно гладь воды, видневшуюся между домами. Где-то там стоит корабль, который навсегда увезет ее от Антонио. Когда она насытилась, Аньес поинтересовался:
– Значит, Джаноцци выкупил меня, уступив твоей просьбе? Почему же ты решила помочь именно мне?
– Ты оказался единственным, кто затеял бой со стражниками, отстаивая свою свободу. Ты предпочел смерть рабству. Разве такой поступок не достоин уважения?
– Я твой должник.
– Тогда помоги мне! – Лали с мольбой уставилась в зеленые глаза Аньеса.
– Об этом не проси.
– Джаноцци рассказал, что ты поднял бунт против него на корабле. Отчего же теперь стал таким послушным? – презрительно процедила Лали.
– Каталонец Фернандо Аньес бережет свою честь. Честь пирата. Джаноцци выкупил меня и дал свободу, хотя мог усадить рядом с рабами на весла.
– Ясно. Тогда хотя бы расскажи: каким злым ветром вас обоих занесло в Италию? – потребовала мрачная Лали.
Аньес проглотил кусок сыра, запил вином из бутылки и лишь потом начал рассказ:
– Я был на корабле, когда тебя похитили, и знаю о происшедшем лишь со слов самого капитана. Когда Миккеле очнулся и понял, что тебя рядом с ним нет, то едва не разнес по частям гостиницу. Слуги рассказали ему о том, что какие-то два человека вынесли из его комнаты свернутый ковер. Джаноцци поднял на ноги своих людей и вскоре узнал, что ранним утром из Стамбула отплыл венецианский корабль «Наяда». Перед самым отплытием к этой галере направилась лодка, в которую с чрезмерной осторожностью опустили ковер. Трудно было не сообразить, кого переправили на корабль. Миккеле незамедлительно отправился в погоню, но в пути нам пришлось несколько задержаться и изменить курс корабля. Поэтому оказались мы не в Венеции, а в Генуе. Отыскать тебя Джаноцци уже не надеялся и занялся другими делами. Но совершенно случайно с неделю назад встретил приятеля, который предложил ему помочь одному важному синьору. Остальное ты знаешь лучше меня.
– Я ничего не знаю. Кто приказал меня похитить?
– Мне неизвестно это. Попробуй догадаться сама – кому успела испортить жизнь?
Лали грустно покачала головой. Предполагать, что ее врагом может оказаться Монна или епископ, было ужасно. Как и подозревать еще кого-либо.
– Я попробую узнать что-нибудь о твоем недруге. А тебе стоит отдохнуть и собраться с силами. Миккеле скоро вернется.
Лали послушно улеглась в постель. Аньес старательно укутал ее в теплое одеяло.
– Прости меня… – в глазах каталонца промелькнула волна сочувствия и жалости.
Надежда шевельнулась в душе несчастной девушки. Может, Фернандо все-таки захочет ей помочь?
– Синьор, к вам граф де Бельфлер.
Нахмурившись, Карриоццо повернул голову к оруженосцу.
– Что ему нужно?
– Он ужасно сердит, – предупредил юноша. – Прибыл со свитой своих людей.
– Проклятье! – выругался Антонио. Накинув на себя отороченную мехом плотную куртку, в которой были зашиты металлические нагрудные пластины, он коротко приказал оруженосцу: – Подай меч и кинжал.
– Что происходит? – Филиппо с тревогой смотрел на старшего брата.
– Не знаю.
Снаружи слышались гневные голоса и бряцание оружия.
– Я не оставлю тебя. Буду прикрывать твою спину, – юноша вытащил свой кинжал из ножен.
– Антонио ди Карриоццо, выходи немедленно! – раздался гневный крик Людовико.
– Останься у входа, – велел Антонио брату и, откинув полог палатки, уставился хмурым взглядом на отряд, столпившийся за спиной Бельфлера. – Что ты хотел от меня?
– Если ты оскорбил ее, то горько пожалеешь о том, что не погиб на чужбине! – зарычал Людовико, похожий на обозленного волка.
– Что случилось? С какой стати ты явился ко мне вооруженным?
– Мерзавец! Украл мою дочь, а теперь пытаешься уверить, что ничего не знаешь?!
Лали… Внутри Антонио все перевернулось.
– Лали исчезла?
– Исчезла? – заорал Людовико. – Верни мою дочь, подлец!
Не обращая внимания на оскорбления, за которые в другой ситуации Бельфлер расплатился бы сполна, побледневший Карриоццо покачал головой.
– Ты не прав. Расскажи мне все. До мельчайших подробностей.
– Не лги! – в руках у Бельфлера сверкнул кинжал. – Где моя дочь?
– Я не похищал ее, – в глазах Антонио собрались тучи.
– Ты отрицаешь, что передал ей письмо?
– Этого я не отрицаю. Я просил передать ей записку.
– А дальше?
– Ничего.
– Ничего? – гневно переспросил Людовико. – Ты хочешь сказать, что она не пришла к тебе ночью?
– Именно так. Я напрасно ждал ее.
Людовико рассек кинжалом воздух, и лезвие прижалось к груди Антонио. Тот стоял, не шевелясь, но знал – еще мгновение, и Бельфлер поплатится за клевету.
– Лжешь! – закричал Бельфлер. – Ты похитил мою дочь и продал ее в рабство, как когда-то давно сделал один из твоих родственников!
