В наднепрянских губерниях с давних времен сохранились сказания о природных и ученых ведьмах и ведьмаках, наделенных чудесной способностью к превращениям, даром ночных полетов, умением морочить, отводить глаза и страшным даром господствования над самой природой…Из книги «Старинные предания украинских народов»
— Ох и наглая же вы семейка — что ты, что бабка твоя!
Ирка медленно подняла глаза. Предназначенная для покупателей дежурная улыбка будто примерзла к ее губам.
— Все за место платят, а вы, значит, самые хитрые? — высоченная широкоплечая тетка осуждающе покачала головой. Ирка затравленно огляделась. С базарных рядов на них косились: покупатели — с чуть испуганным любопытством, торговки — с явным злорадством. Помощи ждать было неоткуда. Ирка почувствовала, как улыбка на ее губах превращается в гримасу, жалобную и заискивающую одновременно.
Тетенька… — пролепетала Ирка.
Нашлась племянница! — отрезала та. — Я тебе не тетенька! — Она уперла могучие руки в бока. — Я здесь ответственное лицо!
Лицо у нее и правда стало очень ответственным, как и вся фигура.
— Все люди — как люди, — она махнула в сторону рыночных прилавков. — Товар привез, за место заплатил, и торгуй себе! А эти, две умницы! С краешку пристроились, тишком-нишком…
Носком растоптанной кроссовки она ткнула в Иркин раскладной столик. Кучка крепеньких синих баклажанов раскатилась, грозя передавить пакетики с домашними яйцами. Ирка невольно затаила дыхание. Но тот, что был ближе всех, ткнулся закрученным хвостиком в край пакета и замер.
Почему за место не платите?! — рявкнула тетка.
Цены сбивают! — крикнули от рядов. — Конечно, можно, раз задарма стоят!
С утреца расторгуются и сматываются, а мы целый день на жаре паримся! — немедленно наябедничали с другой стороны.
Вслушиваясь в «глас народа», тетка согласно кивала.
Чула, шо люди говорят? — ее толстенький палец с коротко, почти до мяса срезанным ногтем ткнулся Ирке под самый нос. — Вы шо, с бабкой своей, особенные какие? Правила не для вас писаны? Я твою старуху вчера предупреждала?
О чем? — удивленно пискнула Ирка.
Ты дурочку-то из себя не строй, — тетка угрожающе сдвинула толстые брови. — Ясно было сказано: еще раз попробуете без оплаты пристроиться — пеняйте на себя, — вдруг в теткиных глазах мелькнуло понимание. — Ага, небось потому девчонку вместо себя и отправила, — понимание в ее глазах осталось, но вот сочувствия не появилось. Она лишь повела широкими, будто у грузчика плечами, и…
Вы что делаете?!! — отчаянно вскричала Ирка.
Что положено, — невозмутимо ответила тетка. И коротко пнула Иркин столик ногой.
Звонко, будто мячи, стукаясь об асфальт, кабачки и баклажаны посыпались вниз. Хлоп-хлоп! — переспелые помидоры расшлепались в красные лепешки. Ирка попыталась удержать пакеты с яйцами, но могучая теткина ручища ухватила ее за запястье. Пакеты перевалили через край столика… Раздалось дружное «хруп!». Из прозрачного целлофана на асфальт потекло желто-белое месиво, среди которого гордо возлежало единственное, чудом уцелевшее яйцо.
— Вот так! — сообщила тетка, разглядывая плоды своих трудов. В голосе ее легкое сожаление — столько хороших продуктов перепорчено — смешалось с удовлетворением от хорошо сделанной работы. Она отряхнула брызги яичного белка со своих растянутых тренировочных штанов и скомандовала Ирке: — А теперь ноги в руки и мотай отсюда, пока цела.
Широким шагом тетка двинулась вглубь базарных рядов. На мгновение задержалась и бросила через плечо:
И чтоб ни тебя, ни бабки твоей я на рынке больше не видела, ясно?
Ото правильно! — удовлетворенно заявили с базарных рядов.
Та и мало еще! — прошамкала торгующая горохом старушонка. — Учить таких надо! По шеям девке надавать, и бабке ее, ведьме старой! А потом…
Она собиралась со вкусом развить тему, но тут черноволосая девчонка подняла взгляд от разоренного товара. И старушонка вдруг осеклась, будто ей с маху вогнали в рот кляп. Несмотря на яркий свет утреннего августовского солнца, лицо девчонки вдруг оказалось в глубокой тени. А в глазах, темных, как грозовая ночь, заплясали зеленые болотные огни. Девчонка мрачно глянула на старуху, и та почувствовала, как ее охватил леденящий холод. Потом взгляд скользнул прочь, туда, где над толпой возвышались широкие плечи, короткая шея и круглая, как мячик, голова базарной смотрительницы. В мгновенном жутком озарении старушонка вдруг поняла, что сейчас под неистовым взглядом девчонки эта стриженая башка просто разлетится, будто переспелый арбуз…
Коротко, как отбрасывают клинок, девчонка кинула взгляд себе под ноги. Последнее уцелевшее яйцо вспучилось и с резким хлопком лопнуло, взрывом выметнув наружу все свое содержимое. Липкий желток с маху залепил Ирке глаза.
Под дружный хохот торговок Ирка отерла слипшиеся ресницы, взвалила на плечо складной столик и побрела прочь с базара.
Нет, ты видала? Яйцо прямо в рожу — бабах! — заходясь смехом, веселая молодуха подтолкнула локтем соседку-старушонку.
Видала! — заледеневшими от ужаса губами шепнула старушонка и часто мелко закрестилась, глядя вслед уходящей девчонке.
