Парень кивнул. На миг застыв, он стал водить пальцем по стене, и там стал отчетливо проявляться замысловатая пентаграмма ярко оранжевого цвета. Потом он приложил к ней руку, и посреди комнаты взвился столб пламени.
— Резонанс! — вскрикнул он, и батаны рухнул на пол.
— Да что за резонанс?
И тут ответ сам нашел искателя. Серебряный шар и оранжевое пламя слились воедино, образую непонятный сгусток неопределенного цвета. С каждой секундой этот сгусток набухал подобно почкам по весне, все мое существо ревело об опасности, а я как идиот продолжал глазеть на жуткий шар. Через пять секунд у меня пересохло горло и стала зудеть кожа, следом по глазам резанула яркая вспышка и сознание унеслось в темное ничто.
Уже давно я не просыпался от боли, примерно с тех самых пор, как лекари решили подлатать меня после осады. Только меня никто не предупредил, что служивые костоправы относятся к наемникам еще хуже чем к животным. Приоткрыв глаза, я увидел до омерзения белый потолок. Вот бывают такие, когда на одноцветном полотне нет ни следа хоть чего-нибудь что разогнало бы искристо-снежную белизну. Не трудно догадаться, что лежу я в лазарете, и говорит об этом не столько потолок, сколько не самая удобная койка, куча бинтов на теле, и тумбочка с бесчисленным количеством флаконов и бутылок. Интересно, они на мне эксперименты ставили или им просто лекарства девать некуда? Так пусть мне отдадут, уж я то найду им применение.
Минут через пять я смог пошевелить рукой, еще через полчаса кривясь и корчась, принял полусидящее положение. Ну, не все так плохо, торс плотно и левая рука плотно обмотаны тугими бинтами, но это не страшно, парой шрамов меньше, парой шрамов больше. Кто считает то?
А вообще лазарет ничего так, длинное помещение с двадцатью койками и каждая огорожена ширмой. В окно бьет дневной свет, а через приоткрытые форточки слышно пение птиц. Если честно, то это прям курорт какой-то. Откинувшись на подушку я зевнул и завернулся в теплое одеяло. Так и бы пролежал все пять лет, отсыпая все то, что упустил за прошедшие годы. Скажу вам по секрету, сон в постели куда приятнее сна на холодной земле когда ты разве что землянку не роешь что бы скрыться от пронизывающего ветра. Закрыв глаза, я расслабился и забылся.
— Как самочувствие?
Вскочив как ошпаренный, впрочем тут же схватившись здоровой рукой за правый бок, я встретился взглядом со знакомым мне старичком с седыми, полупрозрачными волосами, желтыми ногтями и ярко-голубыми глазами. Он все так же продолжал смотреть сквозь меня и от того становилось как-то неуютно.
— Нормально, — ответил я. — Что с остальными?
Старик чуть прищурился, отчего морщины в уголках глаз растянулись еще шире.
— Заботишься о своих одногрупниках?
— Да нет, — пожал я плечами. — Из вежливости спросил.
Заведующий кафедры Чертильного искусства, если его так можно назвать, чуть приподнял уголки губ, поднялся со стула, непонятно откуда здесь взявшегося, и отошел к окну. Одет маг был в простую бежевую робу, на ногах его красовались потертые шлепки с кожаными ремнями и, что самое удивительное, ни одной регалии я не обнаружил.
— Как ярко светит солнце, — ни с того ни с сего выпалил волшебник. — Когда небо затягивают тучи, разумные говорят, что мир погружается во мглу. Но в это время мы не выходим с факелами, не зажигаем светильники и не хватаемся за обереги, ведь как черны бы не были тучи, солнце все равно освещает Ангадор.
Эм. От Нейлы я узнал что Чертильщики это те еще ребята, но что бы такое…
— С вашими товарищами все в порядке, — вернулся к теме старик. — Отделались легким истощением, ушибами и порезами, их еще с декаду назад выписали.
— С декаду? — удивился я.
— Ах да, — вздохнул маг. — Вы, молодой человек, непонятно зачем истратили весь свой энерго-запас, и восстановление у вас заняло четырнадцать дней. Надо признать, я удивлен. При полном отсутствии какого-либо таланта, вы поразительно быстро восстанавливаетесь. У простого мага на это ушло бы как минимум два сезона.
Утешил блин. Восстанавливаюсь я быстро. Ты бы провел пять лет в лесу в компании маньяка учителя, вот я бы на тебя тогда посмотрел.
— Надеюсь с меня не взыщут за разрушение собственности Академии, — буркнул я.
Маг обернулся и на миг в его глазах сверкнула озорная смешника.
— Если бы мы взыскивали каждый раз когда какой-нибудь студент моей кафедры что-нибудь разрушает, то Академия уже давно бы озолотилась. Хотя, вы превзошли многих своих предшественников, в первый же день разнести целую аудиторию, это сильно.
— Спасибо, — хмыкнул я и плюхнулся на подушку.
