Я очнулся среди круга тел, наши не наши, все перемешалось, а с неба падало нечто огненное. Мы побежали, не назад, но вперед, срезая врагов как точилка срезает стружку с карандаша. Через секунду сзади раздался взрыв, а за ним крики. Не знаю как кричат грешники, подираемые пламенем ада, но заживо сгорающие наемники кричали явно громе и пронзительнее. Было еще два раза когда нас атаковали магией. Следующий удар принес с собой необычный звенящий ветер, а сотни солдат оказались пронзены мечами, воздушными мечами. В последний момент я успел увернуться, но магический клинок все равно задел меня, разорвав в клочья рукав куртки и оставив глубокий порез на плече. Последний магический удар был самым страшным. Задрожала земля, а потом из почвы гейзерами забила лава. Не знаю как мы выжили, но уже через пять минут наша пятерка, Ушастый, облитый кровью с ног до головы и с безумным пламенем в глазах, Тист, с палицей в одной и с секирой в другой руке, Пило, который использовал вместо щита чей-то шлем, одев его на руку как боксерскую перчатку. Щуплый, орудовавший кинжалом и коротким мечом. Опомнившись я отбросил щит и обнажил вторую саблю. Начиналась самая страшная часть — затяжная рубка.
Генерал герцог Часит эл Рисут, Командующий объединенными силами Второго и Четвертого легионов.
"И снова под Борсом" подумалось Часиту. В свои шестьдесят он слыл одним из самых талантливых стратегов, уступаю по количеству побед разве что Гийому, но тот был магом, и обладал поистине пугающими возможностями. К тому же был Главой Рода, а Часит оставался лишь третьем братом.
— Лэр, последние сведения! — отчеканил подбежавший адъютант.
Командующий взглянул на этого паренька и сплюнул, прямо на карту, разложенную на столе в шатре штаба. Очередной аристократик, которого семья пристроила на сытное место, стыдно подумать что через десяток лет этот трус, ни разу не бывавший на поле брани станет полковником, а еще через двадцать за ним будут идти армии, скорее всего — на свою смерть.
— Докладывай.
— Правый фланг сэр, потери примерно три тысячи, удалось разделить вражеский левый Нимийский. Личный состав правого — убиты полковник Дель Зимон и подполковник Тайрак ним Гийом (п.а. — "эл" приставка Рода, "ним" — приставка Семьи"), ранен полковник Зуд ним Стиит.
— Да срать я хотел на правый фланг! — взревел генерал. — Там итак все ясно, вот через пол часа или час доложишь о правом. А сейчас дай расклад по центру левому и магам.
— Так точно лэр! Прошу простить лэр! — стукнув кулаком в область сердца, адъютант продолжил. — В центре сейчас жарко, потери неизвестны, тамошний связист погиб, досылают нового. По магам, Нимийцы несут потери, сто двадцать их против сорока трех наших.
— Хорошо, — кивнул герцог, — почти трехкратный перевес в самом начале, это залог, залог успеха. — Что на левом и крайнем левом.
— Левый фланг почти продавлен лэр — из десяти шеренг осталось две, крайний левый держится, легионеров полегло семь тысяч, наемников пять.
— Зиг гарид гимур гондат! — выругался Часит. — Отправь вестника, пусть наемники разворачиваются и идут на фланг. Вестника лучникам — отставить прицельную стрельбу, рассеять огонь по периметру, охватить весь правый Нимийский. Весть коннице — выступление через полчаса, удар арканом* (*п.а. раздвоенный клин).
— Но лэр, — замешкался аристократ. — Рассеянный огонь… там же наши люди.
— Нет наших там! Нет! Остались только наемники!
— Лэр, легионеров было двенадцать тысяч, погибло лишь семь.
— Пока дойдет приказ ляжет еще три, оставшиеся две… что ж, они погибнут как герои, купив своей жизнью нашу победу!
Адъютант не рискнул пререкаться и дальше, ударив кулаком по груди, он выпрыгнул из палатки, оставив командующего наедине со своими мыслями и идеями.
Часит эл Рисут был единственным командующим в Империи, который вел битвы в одиночку, он не признавал военных советов во время сражения, он играл, играл со своим противником в игру, где фигурами были солдаты и маги, а победа означала власть, женщин и деньги. И именно ради этих трех "вещей" пол века назад Часит стал оруженосцем.
Тим
Отбив вражеский полуторник плоскостью сабли, я снес подрубил врагу ногу, и пока тот падал срезал ему руку, оставляя изуродованное тело за спиной, его добьет прикрывавший меня Ушастик. Не знаю сколько уже времени мы бьемся. Может час, может два, а может несколько дней. Адреналин бурлит, мысли путаются, а враги все не кончаются. В какой-то момент нас осталось двадцать человек, мы стояли буквой Т и рубили, резали, кололи, потом умерло еще пять, а оставшиеся пробили живую стену и очутились в очередном водовороте.
