— Сволочи! — "мамаша" плюнула стражнику на сапоги. Среагировал тот рефлекторно, мысок обувки тут же взмыл вверх, угодив женщине под ребра. Стражник нагнулся и вытер сапог подолом ее платья, а потом отряхнул руки о штаны.
— Даже не жалко такую. — Буркнул он и махнул напарнику. — Пойдем. Храмовники сами разберутся.
Горану об этом сообщили только ночью. Семь домов обыскали и реквизировали имущество магов, прикрываясь его и Консата именами. В трех из семи маги снимали комнаты, хозяева, за исключением вздорной тетки, пострадали только морально. Но народ зашумел. Ночью разгромили еще четыре дома. Здесь урон был значительней — два из них подожгли. Колдунов, пришедших тушить пожары, не закидали камнями и ледышками только из-за сопровождавшей их стражи. Тем более магию против толпы Горан применять запретил.
В отместку не покинувшие Вирицу, но залегшие на дно, маги сожгли телепортационную башню на востоке города и примыкающую к ней городскую библиотеку.
Консант клялся, что распоряжения никакого не отдавал и узнал о произошедшем позже Горана. Опять запахло заговором.
Но "на воре и шапка горит". Выяснилось, что жрец, из приближенных к Консату, послал своих людей по-тихому обшарить дома "магиков на предмет ценности". Консант пообещал разобраться с дураком. Да было поздно — народ понял, что "можно и надо", и принялся за дело с небывалым энтузиазмом. Потушенные было, погромы вспыхнули с новой силой.
Консант выпытал у жреца нечто новенькое. До "изъятия имущества" тот додумался не сам. Запах заговора сделался сильнее. Горану мерещился легкий душок, всегда сопровождающий Черный меч. Доказательств никаких.
Архимаг встал из-за стола. Подошел к окну и снова умылся снегом. Сколько ещё до настоящей весны? Март наверняка будет холодным, эта оттепель сменится новыми морозами. Потом заплачет апрель, потечёт по улицам вода, а к концу месяца, если повезёт, и дождь прольется. Весной всё кончится. Должно.
У Ивена раскалывалась голова.
Казалось, вчера его головой выбивали двери. Он не помнил кто, но мнилось, это был Майорин. Видно он решил перестать попусту растрачивать силу и нашел другой метод в уничтожении преград…
— Надо опохмелиться. — Простонали слева. — Ох, матушка моя, как пить хочется… Неужели ни капли?
Осторожно, боясь расплескать разжиженный мозг, маг повернул голову. Менестрель стоял посреди комнаты и неуверенно шарил по столу руками. Валья приподнял кружку, поднес ко рту, брезгливо поморщился, но отхлебнул.
— Вода? — прошелестел Ивен, непослушным голосом.
— Нет. — Сдавленно ответил менестрель. — Самогон. Фу….
— Лучше?
— Нет. — И опять отхлебнул. Ивен отвернулся. Видеть, как кто-то что-то употребляет внутрь, было невыносимо, у мага наоборот все рвалось наружу. — Помнишь, что вчера было?
— Не очень… Но наливал, кажется, Майорин.
— Серьезно? — менестрель начал оживать, даже удивленно приподнял пепельную бровь. — Вообще ничего?
— А ты?
— Я… — Валья задумчиво оглядел комнату, отставил кружку. — Урывками.
Маг растерянно слушал, как менестрель торопливо упаковывает лютню в чехол. Валья же, ругая, на чем свет стоит, неловкие с похмелья пальцы, путался в петлях и пуговицах чехла и чертыхался. За дверью менестрель столкнулся с Майорином.
Колдун был обидно трезв и впечатления похмельного человека не производил. Растрепанный, он немного зевал, чуть щурился — но больше походило на то, что только проснулся и не успел умыться. Майорин на ходу перевязывал спутанные волосы шнурком. С неудовольствием Валья отметил, что колдун если не улыбался, то немного отошел после вчерашнего.
— Доброе утро.
— Доброе? — поразился менестрель, Ивену он соврал, вчерашнее плотно запечатлелось в его памяти. — Ты уверен?
— Ну… маг же ничего не помнит…
— Вот именно! А ты куда пропал? Куда тебя бесы унесли? Я уж подумал, ты решил взять Цитадель в одиночку!
— Я конечно хотел… — Хмыкнул Майорин, продолжая бороться со шнурком. — Но решил, что без Ивена заблужусь и напортачу. Как считаешь?
Валья закатил глаза:
— В своем ли ты уме? Все! Все вчера видели, как ты тащил его за шкирку по коридору. А теперь он единственный, кто об этом забыл. И как?
— Тише, менестрель, не вопи, не на помосте. Я ему помог… совсем чуть. Ты прав, я вчера был не в себе. С истоками иногда случается.
— И что теперь делать?
— У тебя хватило ума не рассказывать Ивену о вчерашнем? Думаешь, у других недостанет?
— Уйди с глаз моих, сумасшедший! — возопиял Валья, справил священный треугольник, нацелив тот на Майорина, и пошел по коридору, чересчур прихрамывая.
— Эй, Валья.
— Чего еще? — огрызнулся менестрель.
— Спасибо, что остановил. — Майорин решительно распахнул дверь и вошел.
Нужно было собраться поскорее. Бледный маг сидел на кровати, баюкая в руках голову.
Щелчок пальцами и ловко пододвинутое ногой ведро.
— Доброе утро, маг!
— Пошел ты! — маг согнулся над ведром, остальные эпитеты потонули в рвоте протрезвляющего заклятия. Колдун в это время достал из-под кровати сумку и принялся раскладывать вещи.
