Я не стану описывать эти пять минут, когда зрителя, хоть я и не слышал их, но по лицам я понимал что еще не много и они выкажут недовольство этой клоунадой. Балахонщик постоянно махал руками, а негр танцевал, избивая бубен. В нашей ложе и вовсе некоторые зрители позволяли себе нелицеприятные высказывания. Благо, ни одного моего знакомого среди них не было. Но все тяготы зрителей были с лихвой окуплены, когда негр, резко затормозив, выпляснул какое-то до тошноты головокружительное па, и, клянусь своим перерождением, из его бубна на арену выпрыгнул самый настоящий Силх. Два метра в холке, пять с половиной в длину, не считая хвоста, с лапами, столь огромными, что от одного их вида у меня по спине прокатились крупные градины пота. Морда зверя была олицетворением хищности, а кошачьи глаза сверкали яростью. Когда же он открыл пасть, больше похожую на чемодан, демонстрируя всем клыки размером с ладонь рослого мужчины, то из глотки вырвался громоподобный рык. И возможно это было бы не так страшно, если бы дальний родственник тигра, не был бы выполнен, рожден, соткан, не знаю как сказать – но он был самой молнией, принявшей фигурный образ. Не берусь рассуждать о сложности подобного заклинания, о энергии что понадобилась для подобного воплощения, но в первые за долгое время с радовался тому что мой резерв столь мизерен, что одна лишь близость к таким энергиям повергнет меня в безумие и я не познаю ужас смерти.
Но как бы не были белы костяшки моих пальцев, сколь не маршировали бы мурашки по телу, но Ритуалисту в балахоне этот страшный Силх казался не страшнее котенка. Маг взмахнул руками, со скоростью камня, покинувшего коженное ложе пращи, сложил несколько символов и тут же вокруг него взвился столб пламени. Но это было не простое пламя, они сверкало всеми цветами радуги, а вскоре под куполом воронка замкнулась и преобразовалась в самую настоящую змею. Подсознание рычало и плевалось, и вскоре на задворки памяти всплыло заклинание "Сэкш Сархим". Что в переводе с мертвого языка означало "Плеть демона". Пожалуй, после такого зрелища, я могу со всей смелость заявлять, что более меня уже ничем не удивить.
Я натыкался на описание этого колдунства лишь раз, когда заплутал в Библиотеке и от усталости облокотился на один из стеллажей. И тогда мне на голову упал древний фолиант, что поразил меня своим языком, на перевод которого ушла почти декада. Конечно можно было обратиться за помощью к учителю, но меня тогда одолел дух опасный и неподвластный нарекаемый увлеченностью. И все же я справился с переводом. В моих руках оказалась летопись темных времен, и описание этой "Плети" занимало лишь пару строк, но уже тогда я понял сколь страшно заклинание, что может проигнорировать любую защиту.
Возможно вам этот бой кажется простым – взмахнул рукой или в бубен там вдарил, и все в твоих руках сильнейшее волшебство. Но это лишь ширма, а за ней просто титаническая работа и невероятный контроль над источником. Ритуалисты формируют заклинания отнюдь не в реальности, пасы это лишь проводники, сами же чары рождаются в источнике. А теперь попробуйте хотя бы подумать о двух вещах одновременно, а не то что пребывать в двух мирах одномоментно. Спасибо всем светлым богам что я не ритуалист, ибо усидчивости мне не хватило бы даже для познания самих азов этого искусства. Мой седалищный нерв просто не выдержал бы многочасовых медитаций. А мозги вскипели бы от борьбы с собственным разумом.
Как я уже говорил битва Ритуалистов – это битва одного заклинания, и именно поэтому маги смогли создать этих монстров, влив в волшебство весь свой отнюдь не маленький резерв. Но хватит праздных слов. Маги смерили заклятия противника оценивающими взглядами, а потом с каждой стороны мелькнул короткий жест. И навстречу друг другу метнулись плеть демона, столь ужасного что имя его предалось забвению и зверя стол опасного и свирепого что шкура его продается один грамм на пять граммов золота. И когда морда змеи столкнулась с клыками и лапами Силха, я, как и вы, ожидал сражения зверей, позабыв что наблюдаю за схваткой магов.
Заклинания смешались, порождая шар неведомого цвета, до боли похожего на тот, что я призвал в первый день занятий. Прогремел взрыв, еле заглушаемый дрогнувшим защитным куполом, а когда в глазах перестало рябить, зрителя стали свидетелями следующей картины. На арене, в огромной воронке, стояли двое. Маг в балахоне, оказался стариком с седыми прядями, а его одеяния теперь больше напоминали парус каравеллы, только-только вышедший из бури. С его лица, рук и даже ног струились резвые кровавые ручейки. Напротив него стоял Омаика. И вид его был немногим лучше. Изодранные в клочья штаны оголяли ноги местами столь израненными что даже отсюда я видел белую кость. На груди же великана красовались несколько крестообразных ран – места куда все же добралось вражеское заклинание. И все же они стояли друг напротив друга подобно двум колоссам, которых не согнет такая мелочь как взрыв достойный звездного неба.
