Поскольку занятий не было, да и дел особо тоже никаких, я позволил себе королевский отдых и продрых ровно до тех пор пока в комнату не ворвались остальные члены нашей пятерки. Надо отдать должное Диргу, он, несмотря на вчерашнюю гулянку, он встал часов в девять и сразу начал крупную компанию по приведению своего отряда в боеспособный вид. Честно говоря я и не предполагал что могу входить в скрыт даже уткнувшись зубами в стенку. Хотя, скорее всего, тот факт что меня искали до обеда, объясняется тем что я весьма успешно завернулся в одеяло и ничем не напоминал живого человека. Впрочем, ребята все же догадались поискать меня в комнате, и их ждал успех, ну а меня потревоженный сон.
Поломавшись, скорее для виду чем из желания еще немного попускать слюни, я все же поднялся и поплелся в сторону ванной комнаты. Как всегда со смердяхой на плече я стал свидетелем какого-то безудержного хаоса в отдельно взятом общежитии. Все бегали, кричали, спорили, иногда даже сверкали вспышки заклятий. Одним словом, народ готовился. Толком не уделяя внимания таким мелочам как приближающийся Турнир, я умылся и вернулся в комнату. Здесь меня уже ждали заведенные ребята, но понятное дело что я отдал предпочтение пирожкам с мясом чем этим нервозным личностям. И не успел я насладиться сочным фруктом, как меня буквально за шкирку потащили в дальний корпус. Ну, как вы уже поняли, я не сопротивлялся и вообще фактически медитировал. Вся суета, весь гам и возня проходили будто мимо меня. Это сродни ощущению когда ты лежишь на берег шумной реки и смотришь как волны стремительно уносятся куда-то в даль.
В самом корпусе нас дожидался куратор. Он не стал толкать речи или давать последние напутствия, а провел очередное теоретическое занятие. И лишь под конец пожелал нам удачи в бою. Почему-то с последней фразы меня потянуло улыбнутся, но увы, позволить себе такой роскоши я не могу, поэтому уныло поплелся за остальными. Занятие затянулось и в общежитие мы вернулись к сумеркам. День прошел незаметно, и даже быстрее чем эти два абзаца на бумаге. И все же ребята все никак не могли угомониться. Использовав наш с Диргом номер как базу, они сидели и обсуждали возможные тактики, ситуации, стратегию и темпы. И если днем я олицетворял собой апогей безразличия, то ближе к вечеру уровень раздражения поднялся к условном "я спать, а вы как хотите".
– И чего ты такой спокойный? – прищурилась Норманн, оторвавшись от схемы которую они так увлеченно чертили с Рыжим.
– А мне волноваться надо? – вопросом на вопрос ответил я.
Сидя в кресле я пожевывал очередное яблоко и закинув ноги на стол, бездумно пялился в окно.
– Мог бы, – скривился Кандид. Видят боги, этот парень начал меня доставать. – А то все вокруг тебя суетятся, а ты как вельможе сидишь. Хотя чего с бегунка то взять…
Вот этим и достает. То на мой социальный статус намекнет, то по резерву проедется. Нет, с такими я бы даже чарку браги не распил, не то что на турнир идти, но выбора особо нет. Я еще раз окинул взглядом эту компашку. Сейчас они вчетвером сидели на полу и, обложившись пергаментными листами, пытались вычислить идеальный план. Сам то я никогда такими вещами не занимался, это по части Старшего или Пило. Да и чего уж там, вряд ли тактика и стратегия военной битвы где счет идет на сотни тысяч разумных, сравнима с игрой пять на пять.
– АААААА!!!
Народ чуть было не попадал, хоть они уже итак сидели.
– Что это было? – спросила ошарашенная Лейла.
– Это я поволнавался, – овтетил я охрипшим голосом, все же такие крики вредны для горла.
Встав с кресла, я в гробовой тишине прошевствовал на выход. И лишь когда дверь захлопнулась за спиной почувствовал облегчение. В коридоре было пустынно и несколько одиноко, поэтому не долго думая я спустился по лестнице, кивнул старичку смотрителю и вышел на улицу. Вечерело. Солнце медленно опускалось куда-то за горизонт, а подступающая ночная прохлада приятно холодила запаренную кожу. Со лба пропала испарина, а в ногах появилась легкость.
Пройдя всего пару метров, я не удивился, когда на одной из лавочек обнаружил знакомую фигуру. Недолго думаю я подсел и точно так же закинув руки на спинку, обратил свой взор к небу.
– Тоже достали? – скучающим тоном поинтересовался Санта.
– Ага, – кивнул я.
Больше со скамейки под сенью клена не донеслось ни звука. И две фигуры молчаливо и спокойно лицезрели как небо меняет свой окрас с предзакатного алого марева, на ярко алый золотой, а потом и черный. И лишь когда в выси, сквозь мглу прорезались первые звезды, одна из фигур встала и ушла. А спустя десяток минут, поднялась и другая. Привычно отрехнув дешевые холщовые штаны, она двинулась следом.
