Комната встретила меня тишиной и покоем. Видимо проволялся я не мало, и все уже успели отметить и отметиться. Дирг бессовестно храпел, и я было испугался что рядом окажется Номарнн, славящаяся чутким сном, но видимо они решили не торопится. А может просто устали от Турнира. Кто их знает. Нравы у Ангадорской аристократии свободные. Сабли лежали у меня на кровати, видимо перенесли. Достав из шкафа мешок, моляь всем богам что бы петли не скрипнули, я убрал в него все свои вещи, а так же в отдельное отделение убрал дневник, а в другое – перья и чернильницу. Блажь конечно, но в последнее время я не представлял себя без этой вот привычки. Когда вещи были сложены, сабли захлестнуты за спиной, на пояс приторочены кинжалы, а плащ накинут на голову, я оглядел комнату и вышел в коридор. Е люблю прощаться, прощанья обязуют тебя сожалеет о разлуке, или чег-то в этом духе, а когда ты не говоришь этих слов, то вроде как всегда держится ощещение что скоро вернешься и встретишься с оставшимися за спиной друзьями.
Спускаясь по лестнице, я услышал пронзительный свист и в первые в жизни мне удалось перехватить это летящее перо. Старик смотритель кивнул мне, кивнул и я, на том и разошлись. Ночь встретила меня распахнув заботливые объятья. Но я пока не спешил на выход, завернув в лево я направился к длинной характерной постройке – конюшни. Но на подходе меня не встретил удушающий запах аммиака и мокрого сена, магия была и здесь. Нужное стойло я нашел быстро, а вот его обитателя узнал не сразу. Шурка явно здесь не только жрал да спал. Теперь он был могуч как северный скакун, мышцы бугрились и перевались.
– Старый друг, – прошептал я.
Конь тут же проснулся и хотел было заржать, но я вовремя схватил его за морду. Тот успокоился и мы встретились взглядами. В его огрмных черных глазищах сперва отразился оттенок радости, вскоре сменившись печалью. У меня конь умным был…
– Не скучай, – прошептал я поглаживая его бок. – А когда придет Колдунья, встреть её как меня. И смотри не налегая на яблоки и заботься Диане. Кстати о ней.
Зайдя в стойло, я вынул конверт с запиской и положил его в нишу в заборе. Нейла всегда страдала шпионскими штучками, и когда она еще не ушла в декрет, мы использовали эту нишу для обмена сообщениями. В конверте, который надлежало открыть лишь когда Диане исполнится 18 и она отправится в Академию, лежал амулет отданный мне наставником. Так он мне, если честно, и не пригодился. А еще я положил записку в которй написал что пишут все при расставании с близкими людьми.
Обнявна прощание Шурку, ткнувшегося мордой мне в плечо, я вышел прочь.
Вот ведь не успокоится этот шкед, все ему чо-то надо. Именно такие мысли овладевали стариком, когда он спускался с жилого этаж вниз, где звенел колокольчик оповещающий хозяина о позднем посетителе. И хотя дверь была заперта, но у одного разумного был свой ключ. Так оно и было, за барной стойкой сидел Ройс и с каким-то странным блеском в глазах смотрел в окно.
– Дядько, – прошептал он, будто охотник боящийся спугнуть дичь. – Ты слышишь?
Гизма остановился и прислушался. Но кроме шелеста крон, и гульбы ветра в траве, да еще разве что цикад он так ничего и не разобрал.
– Чо, напился?
– Обижаешь, – насупился Ройс. – Я вообще за подвальными принадлежностями.
– От оно как, – протянул старый, уж он-то знал что там у нег Тим в подвале держит. – Ну дело твое. Хоть я и не одобряю. А будь то меня зачем?
– Так я это, – Ройс почесал затылок и запнулся, так всегда было когда он не знал как выразить особо сложную мысль.
– Значит уходишь? – догадался трактирщик.
Паренек кивнул.
– И чо те на месте-то не сидится? – вздохнул Гизмо.
И тут Ройс внимательно на него посмотрел, а потом скорее для себя отметил.
– Так ты действительно не слышишь.
– Да запарил со своими слышишь, не слышишь. Проваливаешь? Так вали.
И трактирщик ушел к себе на верх. Ведь Гизмо как и Добряк не любили прощаться.
Да уж, видимо боги сегодня присматривают за мной. Вот как вы думаете, сложно ли пройти сквозь охранный периметр и проникнуть в Дворцовый сад? Невозможно, ответите вы и будете правы. Но вот одному скромному разумному по имени Ройс, другой разумный, по имени Константин, поведал историю как он в детстве вылезал через дырку в охранке и гулял по окрестностям. Конечно с возрастом он оставил эти глупые занятие, но магам про брешь не рассказал, так, на всякий случай. И даже при своем побеге тоже ей не пользовался, опять же на всякий случай. А вот мне рассказал, ведь алкоголь лучший друг языка.
Вот и сейчас, я черной тенью скользил среди стражей. Конечно я не Добряк, и будь здесь ребята по аккуратнее, повязали бы меня как миленького, но дворцовая стража обленилась, и за неуязвимостью магов, сосвем перестала мышей ловить. И вот, миновав очередного соню, я вплотную подошел к северной башне. Днем это строние кажется усадьбой доброго волшебника, летучей постройкой мастеров прошлого. Ночью – крепостью черного мага.
