Наш соотечественник попадает в магический мир. Только-только осваивает магию, по большой любви женится, воюет за новую Родину… и вдруг на тебе! Провидение забрасывает его назад, в Россию. Ох и повыл он, ох и погрыз земельку. Магии-то лишился, а привыкнуть к ней успел. Пристрастился, как кот к валерьянке, так и манит. Надо возвращаться, а как? В первый раз «попал» чисто случайно, а тут Провидение отвернулось. Приходится колдуну исключительно на свои силы рассчитывать. А на Земле, кстати, не так чтоб уж совсем магии нет. Есть чуток. Да и ушки его тамошних врагов-чернокнижников проклюнулись. И началось! Ни в сказке сказать, ни пером описать… жуть.
"Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
Как получилось, право, не пойму…"
Чувство выполненного долга — прекрасное чувство, всяческих похвал достойное. Торжественное такое, пафосное. Умирать с ним должно быть легко по определению. Я и умирал. И да, легко. Только почему-то без желания. Тонул по тьме бездонных глаз, растворялся, теряя силы, а все болтыхался и болтыхался, пытаясь всплыть, к жизни тянулся, но, увы…
Я точно помнил, что победил. Жену защитил, товарищей спас, войну, скорей всего, закончил и даже бога поверг, с которым встречаться совсем не планировал. Поступки, несомненно, геройские совершил, только вот божок тот утянул меня за собой, в портал падая, мною же созданный. Глянул черными глазищами, огромными, как океаны тьмы, я и померк. Смазал, черт, удовлетворение от триумфа. Обиду я почувствовал, а не торжество, и понял, что погиб, и погиб, как говорят, смертью храбрых.
Загробный мир существует, можете мне поверить.
Я пришел в себя. Вокруг — ничего. Плотный кисель непонятного цвета, который можно было кусками резать, было бы желание. Я совсем не удивился, когда ко мне подошел давно умерший друг по имени Рон, невесть откуда взявшийся и непонятно как в этом киселе передвигавшийся.
— Что, друг, не сладко? — Посочувствовал он. — Но могу тебя поздравить: ты выполнил то, что должен был.
— Где я? — спросил я первое, что пришло на ум.
— Ты Нигде, точнее не скажешь. А я — мертв. Ну, это ты помнишь. Меня отпустили под честное слово, — сказал серьезно, поглядывая, однако, лукаво.
— Спаситель? — переспросил я, имея в виду популярного "светлого" бога, культ которого в Эгноре (в магическом мире, куда меня занесло почти случайно) был фактически официальным и с земным христианством, кстати, не имел ничего общего.
— Бери выше! Спаситель — мелкий божок, чуть покрупней Вартараара будет.
Вартараар — тот самый, который утащил меня за собой. Относится к классу "темных", если у небожителей в принципе можно выделить какие-либо "классы".
— Куда выше-то? — удивился я, подозревая в словах друга какой-то розыгрыш. — И вообще, кому это я был когда-нибудь что-нибудь должен? Кроме тебя, конечно, извини.
— Это ты меня извини, не отвечу я тебе "куда выше". На то она и вера, что бы верить, а не знания знать. — Сказал таким тоном, будто по носу щелкнул, мол, не суй его куда не следует. — А должен ты был исключительно самому себе. Согласись, что не дело это, когда людей режут ради получения силы и удовольствия ради, верно? А души обрекают на вечные муки, правда?
— Не дело, — согласился я, чувствуя себя глупо.
— Вот ты людей от этого и избавил.
— Ага… — я смутился. Но нашел-таки что возразить. — А просто так резать не будут, что ли?
— Будут, — с грустью признался Рон. — И для удовольствия будут, но только не ради силы. "Черная книга" теперь просто книга, магия из неё ушла. Скоро за ней коллекционеры гоняться начнут — сожгут почти все экземпляры. Батвия станет обычной страной. Пусть и с возросшей преступностью, но зато без подспудного страха, который сидел в каждом. Вспомни охранников в тюрьме для заключенных, предназначенных для жертвоприношений. Обычные, совсем не злые люди, занимающиеся жутким в своей обыденности делом, причем уверенные, что так и должно быть. Колоть людей на алтаре считали нормой. Вся страна так считала. Это кощунство в масштабах всего мира.
— Преступление против человечности, создание режима, попирающего основные права и свободы граждан, вернее, подданных, игнорирование общечеловеческих ценностей, — проговорил я, казалось, давно забытое, еще земное.
— Можно сказать и так, — не понял иронии Рон.
— Подожди… так, Вартараар погиб? — уточнил я, засомневавшись и очень надеясь на положительный ответ.
Рон скривился.
— К сожаленью, нет. Ты изгнал его с Эгнора и поверь мне, больше он туда не вернется. И никакой Спаситель ему не поможет. Алтари чернокнижников стали просто камнями и теперь их можно разбить, если такой целью задаться.
— Эх, Рон, как жаль, что ты погиб! — воскликнул я в сердцах, сам того не ожидая. — И Лиона, и… — друг меня перебил, не дал сказать сокровенное "я".
— Лиона жива, только она не в Эгноре. Как ты помнишь, она превратилась в богиню.
— Еще бы! — подтвердил я. — Для меня это случилось буквально только что. Вовремя она отвлекла Вартараара…
— Лиона и та богиня — одна личность. У них сложные отношения. Сейчас Богиня пересилила, а что случится дальше — неизвестно… А ты, видимо, и себя уже похоронил?
Я промолчал. Если бы у меня билось сердце, то и оно бы замерло в ожидании приговора.
