Не сразу поймала себя на том, что беззастенчиво разглядываю его профиль. Эти самые немного полноватые губы, прямой, будто точёный нос, острые скулы. Вернее, скулу. Не сумела сдержать завистливый вздох, отметив, какие у Габриэля длинные ресницы. И этот необычный цвет глаз, который почему‑то менялся, когда он злился или нервничал. Тогда радужка темнела, превращаясь в бездонный омут. А когда ведьмак был спокоен, вот как сейчас, глаза снова становились светло — зелёными с серой каймой.
Мысленно одёрнув себя и приказав перестать пялиться на итальянца, решила разобраться до конца.
— Значит, мысли ты читать не умеешь?
— Нет. К сожалению, этим даром предки меня не наградили. — Утопив педаль газа, Габриэль понёсся следом за вереницей машин, дожидавшихся, когда загорится зелёный. Немного погодя, осторожно проговорил: — Лана, ты ведь понимаешь, что твоя подруга не должна о нас знать. Так же, как и о том, почему тебе придётся задержаться в Риме.
— Да уж не дура, — хмыкнула я.
Представила выражение лица Инки, узнай она, что её лучшая подруга теперь вроде как ведьма и чья‑то случайная жена. А её провожатый — потомственный колдун. Который, кстати, за время, пока колесили по столице, не переставал коситься в мою сторону и тоже меня изучал.
— Постараюсь сочинить что‑нибудь правдоподобное, — пообещала я.
— Если что, я помогу, — обнадёжил меня Габриэль.
— Кто б сомневался, — буркнула в ответ, прощаясь с надеждой хотя бы недолго побыть наедине с подругой.
Не сразу удалось добудиться спящей красавицы. Я уже подумывала начать паниковать и ругать на чём свет стоит брехливую волшебную семейку, когда дверь наконец‑то распахнулась, и на пороге нарисовалась сонная и взлохмаченная, но вполне себе целая и невредимая Инна.
— Ой, Руся, привет, — широко зевнула подруга и окинула нас с Габриэлем ничего не понимающим взглядом. По — видимому, колдовской либо же алкогольный дурман ещё не до конца выветрился из её организма. — А ты где была?.. И что это за умопомрачительно красивый итальяшка стоит у тебя за спиной? — Не дав мне вставить и слова, продолжила с упоением частить: — Правильно! Так Димке и надо! Говорят же, клин клином вышибают. Подлечишься бурным сексом с этим зеленоглазым Аполлоном и с чистой совестью махнёшь обратно домой.
— Инна! — невольно покраснев, шикнула на неё я.
— Ну а чего? — всё‑таки догадалась посторониться болтушка. — Он же всё равно по — русски ни черта не понимает. А вы, кстати, на каком языке общались? Небось на языке тел, — вовсю веселилась Инка.
Чувствуя, как горят уши, щёки, а ещё чешутся руки что‑нибудь подпалить, например, пижаму чересчур болтливой подруги, быстро протараторила на английском:
— Габриэль — сын синьора Салвиати, на которого я с сегодняшнего дня работаю.
— Ого, — перестав улыбаться, удивлённо пробормотала Инна. Потом, нахмурившись, решила уточнить, тоже на иностранном: — Работаешь в качестве кого?
Мы с ведьмаком переглянулись и ответили вразнобой:
— Переводчиком.
— Секретарём.
— Так всё‑таки переводчиком или секретарём? — ещё больше насторожилась подруга.
— И тем, и другим, — не растерялся Габриэль. — У Ланы будет широкий круг обязанностей.
— Широкий круг обязанностей, говоришь… — сканируя недоверчивым взглядом поочерёдно то меня, то ведьмака, пробормотала Инна. Потом повернулась ко мне. — А на кой чёрт ты вообще им понадобилась? Незнакомая девчонка, туристка, да к тому ж ещё ни слова не понимающая по — итальянски.
— В нашей фирме намечается крупная сделка с клиентом из России. Лане придётся присутствовать на деловых встречах и сопровождать нас на некоторые мероприятия, — продолжал вдохновенно врать Габриэль. — Плюс переводить контракты на английский. Ваша подруга отличный специалист! — ткнул он пальцем в небо.
Но оказался прав. Студенткой я была прилежной, ответственно относилась к учёбе и университет закончила с красным дипломом.
— Стой тут! — грозно велела ведьмаку Инна и, схватив меня за локоть, утащила в другой конец комнаты. — Русь, ну ты чего? — зашипела мне на ухо. — Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас непростой период в жизни, сердечный кризис и всё такое. Но ведь это же не повод соглашаться на какую‑то сомнительную работёнку, да ещё и в чужой стране!
— Инн, я уже подписала контракт, — с усилием вытолкнула из себя. Врать подруге не хотелось. Успокаивала совесть тем, что проведённый под чарами обряд вполне можно считать неким подобием контракта. Да ещё и скреплённым кровью. А это вам не абы что.
— Ох, Руся, бедовая твоя голова, — всплеснула руками девушка. — А как же наш отпуск? Ты с родителями хоть посоветовалась? Они, наверное, тоже в шоке от твоих наполеоновских планов.
— Вечером с ними свяжусь. А отпуск… Инн, извини, — покаянно опустила глаза.
— Ну ты ведь не собираешься пахать двадцать четыре часа в сутки? До пятницы ж ещё увидимся, да? — с надеждой спросила она.
Сказать, что после сегодняшнего променада мне вообще, скорее всего, запретят нос из комнаты высунуть, я не могла. Но и продолжать врать ей язык тоже не поворачивался.
