Тела нойда уже не чувствовал вовсе, только полыхала от боли грудь, отчаянно требуя сделать вздох. Одно из ярких пятен вдруг вытянулось и оказалось совсем рядом. Нойда отчетливо ощутил чье-то присутствие.
– Помоги… – из последних сил, из угасающего сознания, позвал он.
Яркое пятно подплыло вплотную. Перед лицом тонущего возникла зубастая морда змея. С нее смотрели на нойду знакомые полыхающие глаза…
«Но ты-то, Вельхо, знаешь, чей ты сын, – мысленно сказал нойда. Все вокруг окутала тьма, и ничего не осталось в мире, кроме огненных глаз прямо перед ним. – Когда я вознесся к небесной горе, то распознал в тебе человеческую и божественную сущности – не понял только, какого именно бога ты сын. Чтобы понять, надо было не взлетать, а погружаться…»
В ушах его зазвучал тихий смех. Змей был доволен, ему не хотелось ничего объяснять. Он явился не для этого.
«Думаю, тебе больше лет, чем Новому Городу. Ты жил так, как к тому стремилась твоя человеческая природа, а змеиную скрывал… Но видимо, недостаточно хорошо…»
Змей ничего не отвечал ему. Он медленно проплыл рядом и плавно, величественно нырнул. А потом неодолимая сила подхватила нойду и повлекла его вверх. Тяжелая плита, придавившая его тело, понемногу становилась все легче, пока не исчезла вовсе. В легкие ворвался воздух, горло свело от боли, глаза ослепли от дневного света. Хотя по правде, свет был серенький – блеклые сумерки угасающего дня.
– Вроде живой, – сказал кто-то над головой у нойды.
– Не, потонул. Смотри, весь белый. Ох, горе-то…
Голоса были знакомые. Кто-то рывком поднял его, уложил животом на что-то твердое и звонко хлопнул по спине. Изо рта и носа нойды хлынула вода, он захлебнулся мучительным кашлем.
– Живой, живой! – радостно закричал знакомый женский голос.
Когда кашель унялся, нойду подняли и посадили на истоптанный снег. Он увидел Ойрин, которая с тревогой вглядывалась в его лицо. Оньо придерживал его за плечи, на давая упасть. Вокруг был совсем незнакомый берег, к которому вплотную подступал лес. Прямо от берега, там, где в реку впадал ржаво-рыжий ручей, тянулась широкая полынья. Из нее-то, очевидно, его и выловили.
– Живой, хвала водянику! – воскликнула Ойрин, сияющими глазами глядя на нойду. – Он тебя протащил подо льдом и вынес невредимым!
– Мы следили за крепостью и видели, как воевода кинул тебя в прорубь, да сделать ничего не могли, – объяснил Оньо. – Уж прости, если сможешь! Ты нам жизни спас, а мы…
– Мне спас жизнь Вельхо, – прервал его речи нойда, пытаясь встать. – Теперь я у него в долгу. Пустите, я пойду.
– Куда, мокрый! – всполошилась чудинка. – Тебе надо в тепло! Пошли скорее, у нас тут поблизости землянка, там натоплено…
– Мы все ушли в лес из деревни, как ты и сказал, – добавил Оньо.
– И правильно сделали, – прохрипел нойда, поднимаясь на ноги. – А теперь покажите, в какой стороне крепость и гора.
– Сперва обогрейся, обсушись!
– Нет времени, – нойда встал и почувствовал, как насквозь мокрая одежда, леденея, встает колом, мешая двигаться. Но вот чудо, он не ощущал холода. «Или Вельхо мне помогает, – подумал он. – Или я уже помер. Но это уже неважно. Важно успеть до темноты…»
– Совсем времени нет, – повторил он, отстранил изумленную Ойрин и пошел к реке.
