– Да только не будет им счастья в той избе. Он, дурачок, поставил ее дверью на север. Теперь вся нечисть с полуночи к ним в дом потечет, все беды с несчастьями…
Нойда потянулся к корзинке, взял пирог.
– Расскажи еще о той избе, – приказал он, запуская зубы в поджаристую корочку.
– А что рассказывать… Я близко-то не подходила. Вокруг сети сушатся… На крыше мох пышный, зеленый, как с трясины, и все водой капает…
– Окошки на какую сторону смотрят?
– Окошки? – с удивлением сказала женщина. – А нет их там.
– Даже волокового?
– И волокового нет. Я не видела, как они топят… Наверняка она так строить ему велела. С такой-то красавицей длинноносой, ясно, лучше в темноте сидеть…
Пирог с кашей и салом был прекрасен. Нойда даже на миг пожалел негостеприимных жителей деревни, которым теперь до зимы гадать, придут к ним волки с медведями или нет.
– Ладно уж, – сказал он. – Погляжу, чем твой муж хворает. Завтра утром приходи на это же место, тут меня найдешь.
Велена принялась жарко благодарить.
– Радко мой – добрый, сердце за него болит! Недавно иду по лесу, а он навстречу – аж на ветру качается… Меня увидел – будто проснулся. Обняла его, расплакались оба… Потом вырвался, как через силу, и дальше поплелся…
Сейчас, когда Велена не злобилась и не шипела, охаивая разлучницу, нойде стало даже жалко ее. Бедняжка уже уверилась, что вот он избавитель – все беды руками разведёт. Муж вернётся здоровым, а разлучница сгинет. Длинноносая чужачка, которой нравится жить в избе без окошка, с дверью на север… Которая так не любит солнечный свет, что ловит рыбу лишь при луне…
До дальнего лесного озера, на берегу которого поселился неверный Радко, было не так просто добраться: полдня пути, и то есть наверняка знать дорогу. Велена проводила нойду почти до самой избы. Хотела и дальше идти, но он настрого запретил.
Озеро было наполовину заросшим. Чем дальше, тем сложнее понять, где твердо, а где топь – все покрыто зелеными моховыми кочками. Ближний берег, впрочем, был повыше и посуше. Велена сказала, что это озеро всегда считалось очень рыбным. Правда, ни одного рыбака нойда там не встретил. Зато, пока обходил, не раз натыкался на вытащенные на берег долбленки и старые, развалившиеся ловушки-верши. «Похоже, заброшены здешние тони…» – отметил он про себя. Его это не удивило – лишь подтвердило кое-какие догадки.
Вскоре нойда увидел среди сосен ладную, пахнущую смолой избушку. На берегу сушилась плоскодонка, рядом были развешаны сети. Хозяина поблизости видно не было. Нойда, пользуясь этим, подошел поближе и принялся рассматривать избу. Странная постройка – то ли баня, то ли лабаз… Нойда помрачнел, когда сообразил, что ему напоминает этот домик без окон. Именно в таких на севере хоронили мертвецов.
Когда он отворил дверь – из сумрака пахнуло сыростью, гнилью, озерной тиной. У дальней стены была навалена куча гнилых сетей, издававших отвратительную вонь.
«Да тут и вовсе печки нет, – отметил нойда. – Здешняя хозяйка не любит огня – пуще солнечного света…»
– Ты кто, добрый человек? – раздался напряженный голос сзади.
Нойда обернулся.
– Чур меня, чур! Леший!
В нескольких шагах от него стоял темноволосый мужчина с острогой в руках. Он испуганно глядел на гостя, словно колеблясь, не удрать ли со всех ног. Видно, это и был тот самый Радко: молодой, но и в самом деле будто изглоданный застарелой болезнью. Высокий, худой; красивые черные глаза запали, в волосах и бороде седина не по возрасту…
– Здравствуй, хозяин, – спокойно сказал нойда, поворачиваясь к нему. – Я знахарь из лопарских земель, мимо вашей деревни проходил. Твоя жена Велена послала меня сюда.
– Велена? – сразу помрачнел Радко, недоверчиво разглядывая чужака. – Ишь, знахарь… Мне знахари не надобны. Я здоров.
– Выглядишь-то не очень.
– Да и ты, прямо скажем, не красавец, – огрызнулся рыболов. – А уж пахнешь! Хоть искупался бы!
– Там, что ли? – нойда указал на темную озерную воду и полюбовался смущением на лице мужика. – От той водицы чешуёй обрастёшь. Может, домой вернешься? Жена скучает по тебе…
– Да не скучает она, – с досадой сказал Радко. – Злится больше. А мне тут хорошо в лесу. Одному легче дышится…
– Одному?
– Ну конечно, и про Ивушку разболтала…
Рыболов снова вздохнул, подбоченился и с вызовом сказал:
– Да, я полюбил Ивушку! И что с того? Разве богами заповедано, чтобы мужчине целый век одна женщина была мила? А если другая тоже милой стала?
– Хоть с тремя милуйся, мне какое дело, – пожал плечами нойда. – А где ж твоя новая хозяюшка?
– А тебе она зачем? – тут же насторожился мужик. – А-а, так ты не знахарь! Ведун небось, чародей! Думаешь, ты первый сюда явился? Велена уж бабку-ворожею с горелыми костями сюда подсылала… На каждом шагу языком треплет, дескать, я с навкой связался, спасите его… А я не хочу, чтобы меня спасали!
– Это-то я вижу, – кивнул нойда.
