И вскоре Мира была в полной боевой готовности: жгучая брюнетка с уже распущенными длинными волосами, облаченная в зауженные, подвернутые до щиколоток джинсы, цветастую обтягивающую кофту с коротким рукавом и ботильоны с шипами на шпильке; завершали образ массивные серьги и желтое пальто.
«Как же неудобно», — с грустью подумала Мира. И не без помощи телекинеза удерживая равновесие, направилась вниз, где в новенькой легковушке ее ждал Джордж.
Тем временем посмотреть на превращение капитана Воронцова в метросексуального официанта Алекса собрался весь участок.
Узкие джинсы натирали самые важные части тела, а вырез на обтягивающей рубашке казался слишком откровенным. Волосы от обилия лака и пены блестели, но не покидало чувство, что стали, как темная пакля.
— А вот легкую небритость можно оставить, — разрешила Алла Леонидовна.
— Чур меня, — отмахнулся бомж Иннокентий и забился в угол камеры.
— Петрович, а вот оно, что мы тут творим, задумали в смысле, вообще по закону? — внезапно засомневался Геннадий.
— Вот иди и проверь, — отмахнулась от него Алла Леонидовна, любуясь делом рук своих.
Воронцов тихо сквозь зубы ругнулся, но отступать было некуда и под одобрительные напутствия коллег участковый направился к машине — та, благо, у него была неслужебная, подержанная и лишних вопросов не вызывающая.
И вскоре Воронцов собственной персоной предстал сразу аж перед самим директором клуба «Внеземное наваждение», как оказалось, лично осуществляющим набор новых кадров. Встречи с ним, на удивление, долго ждать не пришлось. Внедрение капитана под прикрытием вообще проходило подозрительно быстро и просто.
Так, услышав, что Воронцов ищет работу, охрана сразу пропустила его за огороженную высоким забором (явно с решеткой вверху под напряжением) территорию.
Машину Саше велели оставить на большой открытой парковке. Скромная красная «ласточка» как будто скромно вжалась в самый угол, стесняясь более высоко бюджетных коллег. Саша с тоской попрощался взглядом с верной подругой, мысленно обещая вернуться, и зашагал к длинному четырех этажному зданию. Асфальт под ногами был непривычно ровный и чистый — ни следа мартовской слякоти. И даже полуголые весенние кустарники смотрелись до неприличия прилично и стильно. Подойдя ближе, Саша понял, что здание клуба не только длинное, но еще и широкое.
«Ни дать, ни взять, дворец», — невольно подумалось ему.
Ну а внутри «Внеземное наваждение» полностью оправдывало свое название. Здесь были и красные с золотым ковры на полах, и хрустальные люстры, и стойки мини-баров, и услужливые вышколенные официанты, играла тихая, ненавязчивая музыка, на верхние этажи вели аккуратные лестницы и ездили полу-прозрачные лифты. Саша как-то раз заграницу слетал — по горящей путевке — и все убранство этого клуба уж очень напоминало ему отель, где парень тогда поселился. Краем глаза Саша заметил указатели, стилизованные под дорожные, с надписями: «сауна» и «бассейн номер один». Воронцов был готов поспорить, что где-то есть еще как минимум «два» и «три», не говоря уже о всяких массажных, СПА и прочей ерунде.
«Попал в сказочку, да только та страшной оказалась», — усмехнувшись, подумал мужчина.
Охранник провел его в проход, расположенный слева от входа, а там — по длинному коридору в кабинет самого директора.
Аркадий Хоботов был тучным мужчиной средних лет с маленькими глазками, тонким ртом и коротким ежиком волос. Любил тяжелые золотые цепи и массивные кольца. «Пиджака малинового тебе только не хватает», — с сарказмом подумал Саша.
— Нам кадры всякие нужны, кадры всякие важны, — с льстивой улыбкой и презрением в глазах пробасил Хоботов.
Про опыт работы директор ничего толком не спросил и, ограничившись кратким: «Выносливый? Подносы носить сможешь, не разбив посуды? А фуры разгружать?», — удовлетворился положительным ответом без доказательств.
Но что удивило Сашу еще больше — кроме паспорта никаких документов не потребовалось. Он «честно» признался, что трудовой нет и санкнижки тоже. В нормальном заведении такого соискателя сразу развернули бы обратно. Но в этом элитном клубе требования явно повышенными не были.
— Хозяин, — как можно жалостнее промямлил Александр, — а пожить денек-другой разрешишь? Родичи озверели, — пожаловался Сашка, — из квартиры выгнали, пока работу не найду. А я к ним и возвращаться не хочу, — с гордым видом заявил он, надеясь, что в эту его историю поверят и мысленно прося прощения у Петра Васильевича и Марины Викторовны Воронцовых — ныне здравствующих в своем уютном домике в ближайшем к Солнечнодвинску поселке.
— Конечно, — благодушно откликнулся директор Аркадий, показалось, что он был только рад этому, — выделим мы тебе маленькую подсобку.
Подсобка на подвальном этаже, куда Сашу проводила верная охрана, и впрямь оказалась небольшой.
