— Мать не хотела мешать первым шагам нашей совместной жизни. А вообще она всегда старалась держать со мной дистанцию. Из всех детей больше всего она любила меня, именно поэтому держалась со мной холоднее, чем с остальными. Она изо всех сил скрывала это, думая, что ее безграничная любовь сделает меня слабым и несамостоятельным. Не знаю, смог ли бы я сам догадаться о ее любви, если бы мои братья и сестры не сказали об этом. Думаю, мог бы. Даже наверняка понял бы. Ведь между нами с мамой с самого моего рождения существовала неразрывная связь. Зная об этой необыкновенной духовной близости, Калиг и взял меня на воспитание к себе, желая тем самым привязать Лару, не вторгаясь в ее жизнь и не мешая ей выполнить ее предназначения. Когда я жил в Шуннаре, мама очень редко меня навещала, раз в несколько месяцев, не чаще. И объясняла, что делает это умышленно, чтобы я привык к жизни вне дома и вдали от нее. А еще она хотела, чтобы я полюбил пустынное королевство так же, как в свое время полюбила его она сама. И я действительно привязался к королевству принцев-теней.
— Я еще так мало о тебе знаю… — задумчиво протянула Синния. — Временами мне кажется, что я никогда не узнаю тебя до конца. — Синния взяла Диллона за руку, притянула его к себе и поцеловала. — Но я уже успела тебя полюбить, мой король.
Диллон заключил Синнию в объятия, и их губы слились в долгом страстном поцелуе. Внезапно Диллон почувствовал невероятное желание. Он стал ласкать ее грудь.
— Твои груди просто само совершенство, — прошептал он.
Диллон почувствовал, как его плоть набухает от вожделения под одеждой. Он крепко прижал ее к себе, чтобы она почувствовала, как сильно он ее хочет.
— Помни, Синния, свое обещание: где и когда угодно. Мы будем заниматься любовью в любое время и в любом месте, — прошептал он.
У Синнии закружилась голова от его страстного шепота. Диллон посмотрел на нее многозначительным взглядом и кивнул на мраморную скамью, где они сидели, и Синния послушно легла. Она перевернулась на живот, оперлась на локти и немного приподнялась, ощущая мускулистое тело Диллона у себя за спиной. Сердце ее забилось от возбуждения. Медленно-медленно Диллон поднял подол ее платья и осторожно и нежно вошел в нее. У Синнии перехватило дыхание. Но тут Диллон остановился. Синния чувствовала каждый дюйм его возбудившейся плоти, пульсирующей в ней. Она была как в лихорадке от нахлынувшего на нее желания. На деревьях над ними пели птицы, воздух был напоен ароматом летних цветов. Синния больше не могла выносить эту сладкую муку.
— Пожалуйста, Диллон, пожалуйста! Это невыносимо! — закричала она.
Диллон нежно обхватил ее бедра.
— Синния, моя королева, скажи мне, что ты чувствуешь, — прошептал Диллон. — Скажи мне, чего ты хочешь.
— Я чувствую тебя у себя внутри. Но ты не спешишь удовлетворить свои желания. Почему? — спросила она.
— Потому что сама возможность предаваться с тобой любви доставляет мне огромное удовольствие, — ответил он. — И мое желание к тебе растет, когда я представляю, как мы будем заниматься с тобой любовью долго и страстно. Ты должна научиться наслаждаться каждым мгновением нашей близости, а не только стремиться поскорее достигнуть высшей точки. Если ты будешь удовлетворяться слишком быстро, то не сможешь получать полноценное наслаждение от нашей близости. Ты должна набраться терпения, чтобы наша близость стала для тебя необыкновенной.
Говоря это, Диллон покрывал ее тело бесчисленными жаркими поцелуями.
Синния выгнулась и забилась в судорогах наслаждения.
— О! — горестно вскричала Синния. — Я опять достигла удовлетворения раньше времени и все испортила.
Диллон нежно рассмеялся.
— Ничего страшного, моя королева, мы только начали наши игры, — сказал он и принялся двигаться в ней мягкими толчками.
— О! — возликовала она. — Ты все еще во мне.
— Да, я не стал из тебя выходить, — ласково рассмеявшись, сказал он. — А теперь, моя королева, начнем урок терпения.
Диллон двигался в молодом и свежем теле Синнии. Когда она начинала сладострастно вздыхать, Диллон останавливался, не выходя из ее шелковистого лона. Нащупав грудь Синнии, он высвободил ее из ворота платья и принялся нежно ласкать, затем легонько сжал сосок. Синния стонала и извивалась от неземного наслаждения. Диллон находил ее зоны удовольствия и возбуждал ее все сильнее. Синния сдерживала свои порывы, чтобы не испытать удовлетворения раньше времени. А Диллон всеми силами оттягивал этот момент: Синния должна была как можно дольше наслаждаться их близостью. Но наконец она вскрикнула, тело ее сотрясла дрожь, и обоих накрыл шквал неистового блаженства. После этого они несколько минут лежали не двигаясь, утомленные, но счастливые.
Все это время Калиг наблюдал за влюбленными из окна, выходившего в сад. Когда Диллон и Синния закончили свои любовные игры, Калиг самодовольно улыбнулся. Все-таки он смог научить сына искусству любви. Синния билась в экстазе наслаждения. Не всякому мужчине дано доставить девушке такое блаженство. А кроме того, Синния и Диллон были безупречными партнерами.
