Ант незаметно составил вместе два больших пальца. Я отлично понял, что значит этот его жест. Если история с Горбачевым – дополнение, то что же тогда основное?
– Знаете такой теплоход – «Норденшельд»?
Мы с Антом промолчали. Каждый из нас, кажется, не хотел первым отвечать на этот вопрос. Знали ли мы «Норденшельд»? Кажется, мы теперь знали все о «Норденшельде».
– Так знаете или нет? Ант покосился на меня.
– Да, Сергей Валентиныч, – сказал я. – «Норденшельд» – круизный теплоход компании «Трансбалтик шип лайн». Заходы в Таллин, Ленинград, снова в Таллин и дальше в Европу и Америку. С интервалами в полтора месяца. Стоянка у нас три дня.
– Все верно. Так вот, две недели тому назад наша служба радиоперехвата засекла шифровку. Если вы помните. Шифровка… довольно милая. Она предупреждала кого-то здесь, что в ближайший заход на «Норденшельде» прибудет контейнер. Нелегально, конечно. Магнитный контейнер, который будет закреплен на днище в районе примерно тридцать шестого – тридцать седьмого шпангоутов. Помнишь эту шифровку, Володя?
– Отлично помню, – сказал я. – Сводка «14-В», я хорошо помню в ней каждое слово.
– Все это подтвердилось. Мы обнаружили контейнер. Было это десять дней назад. Снимали ночью, перед швартовкой. Работали лучшие аквалангисты, обработали без шума, сфотографировали и тут же поставили на место. В контейнере оказалась крупная сумма иностранной валюты. Естественно, за «Норденшельдом» установили наблюдение. Засаду по всем правилам. Но, хотя все было организовано чисто, никто за контейнером не явился. Ни в первый раз, у нас, ни в Ленинграде, ни во второй раз у нас. «Норденшельд» сегодня ушел из Таллина в дальнейший круиз. А контейнер так и остался без хозяина. Бери полмиллиона – не хочу.
– Контейнер, естественно, сняли? – спросил Пааво.
– Да, конечно. Вся сумма оприходована и пока, до сдачи в Госбанк, хранится в портовой таможне. А сам контейнер – вот он. Можете полюбоваться.
Я подтянул к себе контейнер. Да. Найти такую маленькую заплатку на необъятном днище океанского лайнера – даже для опытного аквалангиста задача почти непосильная. С одной стороны контейнера – четыре небольших выступа-ножки.
– Кажется, с дистанционным управлением, Сергей Валентинович? – спросил я.
– Да. Вот приемное устройство. Четыре магнитных держателя с капсулами. При подаче импульса магниты срезаются ударной волной направленного действия. Взрыв тихий. Под водой практически бесшумный. Да и не взрыв, мини-взрыв, заряд-то крохотный. Стоит, сидя в каюте, подать импульс – и контейнер всплывает рядом с бортом, в районе тридцать седьмого шпангоута.
– Чисто, – заметил Ант.
– Но он не всплыл. Да и вообще даже попыток явиться за этим контейнером не было. Хотя засада, как я уже говорил, была организована по всем правилам.
– Ну, почему за контейнером никто не пришел, можно объяснить, – сказал Ант. – У хозяина вполне могла быть какая-то система предупреждения. Которая давала сигнал, как только контейнер не просто даже снимали, а сдвигали с места.
– Может быть. Так вот, все это дело придется разбирать вам. Тебе, Володя. Ты назначаешься старшим. И тебе, Ант.
– Извините, Сергей Валентинович, не пойму, – сказал Ант после молчания. – Мы что, чем-нибудь перед вами провинились? За что вы решили повесить на нас контрабанду? Ведь этим обычно занимаются даже не младшие следователи – таможня.
– Ант, милый ты мой, я бы ничего этого на вас не вешал. Слишком крупная сумма инвалюты.
– Сколько?
– Пятьсот тысяч долларов.
Честно говоря, я сначала даже не поверил своим ушам. Здесь, в приграничном районе, мы слышали и видели всякое. Попытки провоза крупных сумм бывали не так уж редки. Но обычно такая контрабанда не превышала пяти тысяч долларов. Если провоз превышал пятьдесят тысяч – это считалось уже ЧП, которым должны были заниматься следователи по особо важным делам. Может быть, даже из центра. Сто тысяч – о таком мне не приходилось слышать. Но пятьсот тысяч? Теперь все ясно, почему так долго длился вчерашний утренний разговор с Москвой. И еще одно ясно – Москва это дело отдает нам.
– Да, дела, – только и сказал Ант.
– Посмотрите, вот образцы банкнотов.
Мы с Антом стали изучать банкноты. Они были, как я уже заметил, совершенно новыми и, на мой взгляд, хотя я и не считал себя специалистом, на фальсификат не походили.
– Д-да. – Ант положил банкноты на стол. – Такой суммы не истратить даже за год. И не только в Таллине.
– А тот, кто привез их, – Сторожев подравнял бумажки, – думаю, рассчитывал истратить эти деньги за три дня. Ну что, поиграем?
Мы с Антом переглянулись.
– Поиграем, – сказал я. Надо было ждать – пусть шеф начинает первым.
– Значит, кому-то очень нужно было иметь здесь, у нас полмиллиона долларов.
– А кого-то предупредили по рации, что эти полмиллиона прибудут, – добавил, разглядывая что-то в окне, Ант.
– Эту версию пока оставим.
– У нас – это в Таллине, Сергей Валентинович? – сказал я. – А может быть, вообще в Союзе?
Сторожев аккуратно спрятал банкноты в стол.
